Свидетельство участника

Автор: 

Трухан Михаил

6мал_0.jpg Сегодня наш гость - кандидат технических наук полковник Михаил Григорьевич ТРУХАН. Ныне преподаватель Минского высшего инженерного зенитно-ракетного училища, в 60-е годы М.Г.Трухан являлся заместителем начальника 1-го управления ГНИИП №10 МО СССР в казахской пустыне Бетпак-Дала.

Воспоминания полковника Михаил Трухан: в конце сентября 1960 года я получил майорскую должность инженера радиотехнического отдела научно-исследовательской войсковой части 03131, входившей на полигоне <А> в состав в/ч 03080. Район пустыни Бетпак-Дала рекомендовал маршал артиллерии М.И.Неделин, так как здесь должны были находиться точки падения перспективных баллистических ракет, разрабатываемых С.П.Королевым и запускаемых с полигона Капустин Яр, а позднее и с полигона Плесецк.

О грандиозности работ и масштабах затраченных средств можно судить по тому, что в состав полигона входили: инженерно-строительное управление, пять научно-исследовательских и испытательных управлений, отдельная научно-исследовательская часть с библиотекой и типографией, около десятка радиотехнических центров, несколько десятков измерительных объектов и объектов системы передачи данных, отдельная авиационная дивизия, отдельный автомобильный полк, городок на 50 тысяч жителей и многое другое. В 1960 году в жилом городке уже было построено около двух десятков пятиэтажных домов, несколько гостиниц, магазинов, столовых и кафе. Помню громадное количество строительного мусора и - вездесущую мукообразную пыль. С непривычки тяжело переносилась жара, особенно по ночам. Иногда мы пытались спать на голом полу или накрываться мокрыми простынями, но это помогало лишь несколько минут. Вначале хватало неразберихи, особенно с устройством сотен молодых офицеров - выпускников академий. Представители военно-технической элиты страны поутру прибывали в штаб полигона в надежде получить должность и нередко уходили "несолоно хлебавши". Развлекаться оставалось преферансом и казахской водкой, отчего, помню, в гитарных куплетах рифмовались слова <Монако> и <арака>... В стране были противники принятой концепции ПРО. Одни просто не верили в ее осуществимость. Другие, не вникнув в существо проблемы, выдвигали несостоятельные идеи. Смысл заключался в попытке посеять сомнения в правильности предложений главного конструктора Г.В.Кисунько. Во время разборки в 1957 году у Хрущева скандальной ситуации с полетами американских самолетов-нарушителей над Москвой особый упор был сделан на то, что наша самолетная радиоаппаратура намного хуже по энергопотреблению, весу и габаритам. Этим решил воспользоваться министр средств связи Калмыков. Он обратил внимание на то, что НИИ и КБ разбросаны по разным министерствам. Назрела, мол, необходимость объединить их в одном министерстве, что позволит проводить единую научно-техническую политику. Однако на этот раз главному конструктору ПРО Кисунько удалось убедить Хрущева в том, что в разработках ПРО все очень тесно взаимосвязано и поэтому основные разработчики системной, электронной и ракетной частей системы ПРО должны находиться в любом, но одном и том же министерстве. В результате КБ-1 и ОКБ-2 были переданы в Госкомитет по авиационной технике (ГАТ). Кстати, в это время бывший министр оборонной промышленности Устинов уже возглавлял Комиссию по военно-промышленным вопросам при СМ СССР. В ГАТе к работам по тематике ПРО отнеслись с большой ответственностью. Двое заместителей министра Голенищев и Шаршавин вместе с главным конструктором Кисунько объехали многие заводы. Заводу - изготовителю крупногабаритных антенных параболоидных зеркал был выдан дополнительный очень выгодный заказ на изготовление таких же зеркал для станций спутниковой связи и телевидения <Орбита>. Было принято также решение о строительстве еще одного радиолокатора (РЭ-3) на Камчатке для радиолокационного наблюдения за боеголовками новейших МБР на нисходящем участке траектории. К сожалению, из экономических соображений СССР не смог тогда развернуть еще один полигонный комплекс ПРО в районе падения своих МБР, как это сделали США на атолле Кваджелейн в Тихом океане. Из приведенных фактов видно, что еще до полного развертывания системы <А> некоторые ее разработки уже нашли практическое применение не только в военной, но и в гражданской области. Руководство ГАТа распорядилось также об укреплении СКБ-30 выпускниками вузов 1957 года. И здесь произошло одно, казалось бы незначительное, событие, последствия которого для главного конструктора Кисунько сыграли весьма негативную роль. Посланный для отбора молодых специалистов заместитель главного конструктора Елизаренков опрометчиво отказался от кандидатуры Сергея Хрущева (ныне гражданина США), которая появилась в списке молодых специалистов, конечно же, с согласия самого Н.С.Хрущева. Впоследствии Сергей Хрущев оказался в СКБ конструктора Челомея, занимавшегося разработкой системы истребления спутников. Это привело к значительному усилению оппозиции главному конструктору Кисунько. Но уже в 1958 году на всех объектах полигона <А> кипела жизнь. Важными событиями были начало проводок БР станцией дальнего обнаружения <Дунай-2> и начало пусков противоракет В-1000. Правда, первый пуск, состоявшийся 16 октября 1958 года, был бросковым, то есть с рулями, заклиненными в нейтральном положении, без аппаратурной начинки и без горючего 2-й ступени, которые были заменены весовым макетом. В 1958 году ГАТ подготовил проект постановления о разработке аванпроекта системы ПРО Москвы, которое вышло 8 апреля 1958 года. Эта система получила условное наименование <А-35>, ее генеральным конструктором был назначен Кисунько. К началу 1960 года завершилась доводка и стыковка всех средств системы <А>, продолжалось устранение многочисленных неполадок в аппаратуре (в основном из-за ненадежной элементной базы), а также отработка боевых алгоритмов и программ. Продолжались проводки БР с помощью установки РЭ-2. Одновременно велась подготовка к пускам ракет по траекториям, задаваемым от ЭВМ. Ранее противоракета летала с управлением от бортового программника и от наземной станции передачи команд. Первый пуск противоракеты по заданной от ЭВМ траектории состоялся 12 мая 1960 года и был неудачным. Из-за какого-то сбоя ЭВМ выдала сильно увеличенную команду, что привело к аварийной перегрузке и разрушению ракеты. После этого в программу ЭВМ было введено ограничение на безопасную величину команды, а в ПР - механическое ограничение отклонения рулей. Последующие 10 пусков по этой программе прошли успешно, что позволило перейти к пускам по условным целям. Пробные и настроечные проводки реальных баллистических ракет Р-2, Р-5 и Р-12 выполнялись с августа 1958 года, а первая совместная проводка ракеты Р-5 РЛС <Дунай-2> и тремя РТН была осуществлена в конце июня 1960 года. Первая боевая работа системы с пуском реальной противоракеты по реальной БР была проведена 5 ноября 1960 года. Она оказалась неудачной из-за аварии. И только 24 ноября 1960 г. первая успешная комплексная работа системы <А> с перехватом реальной ракеты Р-5 противоракетой В-1000 была осуществлена. Все средства системы функционировали нормально, БР была перехвачена противоракетой в пределах радиуса поражения ее осколочно-фугасной боевой частью. Однако БР не была сбита, так как разработка боевой части ПР еще не была закончена, а использовался ее весовой макет без боевого заряда. Кстати, главным конструктором боевой части Козорезовым была предложена и в дальнейшем реализована интересная идея БЧ, формирующей при ее подрыве дискообразное поле осколков, каждый из которых также был начинен тротилом. Явные успехи в отработке всех средств системы <А> всполошили недоброжелателей генерального конструктора Кисунько. В 1960 году министру Калмыкову все-таки удалось перевести КБ-1 и входящее в него СКБ-30 в свой госкомитет, что очень осложнило положение Кисунько. Недоброжелательное отношение Калмыкова началось еще в 1952 - 1953 годах, когда возникли некоторые трудности в изготовлении антенн для РЛС системы С-25. Тогда в адрес Сталина было направлено письмо, а несколько позднее - шифровка в адрес Берии, в которых разработчики антенн доктор технических наук Кисунько и кандидат технических наук Заксон фактически обвинялись во вредительстве. Шифровка была подписана тогдашним главным инженером 3-го ГУ при СМ СССР Калмыковым и заместителем главного конструктора КБ-1 Расплетиным. Хотя с научно-технической точки зрения эти обвинения были совершенно необоснованными, дело усугублялось тем, что отец Г.В.Кисунько в 1938 году был незаконно осужден и расстрелян за якобы участие в контрреволюционной организации. Только заступничество министра оборонной промышленности Устинова, а затем смерть Сталина и арест Берии спасли Кисунько и Заксона от расправы. Первопроходцам в области ПРО приходилось не только решать сложнейшие научно-технические проблемы, но и вести изматывающую борьбу с высокопоставленными чиновниками. Дело усугублялось тем, что после первой удачной работы системы <А> пошла черная полоса, были впустую израсходованы пять баллистических ракет и две противоракеты. Очередной боевой пуск по ракете Р-12 состоялся 4 марта 1961 года. В процессе работы произошла остановка программы ЭВМ, однако она была перезапущена оператором, и система <А> блестяще сработала даже в этом жестком цейтноте: от повторного запуска программы до поражения ракеты прошло только 145 секунд! Баллистическая ракета была обнаружена радиолокационной станцией <Дунай-2> на дальности 1.500 км после выхода ее из-за радиогоризонта. Центральная ЭВМ системы <А> по данным РЛС <Дунай-2> построила траекторию полета БР и выдала целеуказания, рассчитала момент пуска противоракеты. По команде ЭВМ был произведен пуск В-1000. Полет и наведение проходили в соответствии с боевым алгоритмом. На высоте 25 километров в точке встречи с БР был произведен подрыв осколочно-фугасной боевой части противоракеты, после чего головная часть БР развалилась. С тех пор день 4 марта 1961 года вошел в историю как день, когда впервые в отечественной и мировой практике было осуществлено поражение средствами ПРО головной части БР на траектории ее полета. Это событие, повторенное затем неоднократно, дало основание Хрущеву заявить, что <наша ракета, можно сказать, попадает в муху в космосе> (газета <Правда> от 18 июня 1962 г.). Следует особо подчеркнуть, что поражение головной части БР было осуществлено не ядерной, а осколочно-фугасной противоракетой. Как известно, США параллельно с СССР также разрабатывали свой противоракетный комплекс <Найк-Зевс>, однако их ПР оснащались ядерными боезарядами. Первый перехват американцам удалось осуществить только 19 июля 1962 года. Первый же перехват головной части БР с поражением ее неядерным боезарядом США осуществили лишь в 1984 году. Советские первопроходцы ПРО хорошо понимали, что сделан лишь первый шаг на пути к решению наисложнейшей военно-технической проблемы XX столетия. И как бы разведкой к следующему шагу явилось изготовление и пуски 15 противоракет в специальной комплектации с целью отработки тепловых головок самонаведения и боеголовок с опто- и радиовзрывателями. Успешные испытания системы <А> вселяли надежду, что она станет постоянно развивающейся полигонной научно-экспериментальной базой с включением в нее нового поколения средств ПРО. Первая система не была рассчитана на работу в условиях радиопомех и применения других средств преодоления ПРО. Поэтому проблема помехозащищенности и селекции боеголовок БР на фоне различного типа маскирующих и ложных целей виделась генеральному конструктору как фундаментальная задача специальной программы дальнейших работ. К сожалению, этим замыслам не суждено было сбыться. Те, кто не верил в реальность выдвинутой Кисунько идеи ПРО, решили теперь приобщиться к ней, застолбить ставшую престижной тематику за собой. Но для этого надо было убрать из ПРО первопроходцев, которые без сна и отдыха трудились в НИИ и КБ, на заводах, полигоне в забытой Богом пустыне Бетпак-Дала. На них теперь повели дружную атаку бывшие скептики, ставшие вдруг новоявленными энтузиастами ПРО. Как грибы после дождя стали появляться дилетантские прожекты ПРО, поощряемые и поднимаемые на щит самим министром Калмыковым. О системе <А> в 1961 году был снят научно-документальный фильм, который демонстрировался Хрущеву в день его рождения 17 апреля 1962 года. В 1962 году работа была представлена на соискание Ленинской премии как первопроходческая в области ПРО. Однако только с пятого захода в 1966 году она была удостоена этой премии. Средства системы <А> были списаны и демонтированы, их аппаратуру передали в учебные лаборатории военных и гражданских вузов. Генеральный конструктор Г.В.Кисунько в дальнейшем сосредоточился на работах по системе противоракетной обороны Москвы <А-35>. В 1966 г. он был избран депутатом Верховного Совета СССР, получил звание генерал-лейтенанта. Судьба системы <А-35>, как и ее генерального конструктора, оказалась также непростой, хотя ее модернизированный вариант был принят на вооружение. На полигоне <А> я впоследствии занимался исследованием влияния высотных ядерных взрывов на работу различных РЛС. По этой теме защитил кандидатскую диссертацию. В 1967 году меня назначили заместителем начальника отдела, который занимался организацией, руководством и проведением испытаний всех РЛС дальнего обнаружения, входящих в системы ПРО. Кроме того, отдел курировал работы по строительству зданий и инженерных сооружений для этих РЛС, а также по монтажу, настройке и стыковке их аппаратуры. Следует заметить, что противоракетные РЛС резко отличаются от самолетных. Каждая из них представляет собой очень сложное сооружение, как бы небольшой завод, размещается в многоэтажном здании, имеет размеры антенн 150 - 200 метров. В 1971 году я был назначен заместителем начальника научно-исследовательского и испытательного управления полигона, где и служил до перевода в Минск в 1976 году. За время службы на полигоне <А> встречался и работал с такими известными учеными, как академики П.Д.Грушин, Б.В.Бункин, М.А.Лаврентьев. И особенно тесные отношения были у нас с членкором академии генеральным конструктором Григорием Васильевичем Кисунько. Это был не только выдающийся конструктор - отец советской противоракетной обороны, но и вообще очень талантливый человек, остроумный, общительный, играющий на нескольких музыкальных инструментах, пишущий и печатающий стихи (под псевдонимом Григория Васильченко), обладающий хорошим голосом. Он очень любил общаться с молодежью, не чурался встреч с рядовыми полигонными инженерами и программистами. Его часто можно было видеть на праздничных встречах с гитарой в руках, окруженного молодыми офицерами и поющего вместе с ними. Конечно, в процессе испытаний и исследований средств ПРО возникали и разногласия, и споры, но никогда это не приводило к разрыву наших отношений. На полигоне мне часто приходилось сопровождать в многокилометровых путешествиях по объектам и докладывать многим высокопоставленным военным деятелям - таким, как главком войск ПВО Маршал Советского Союза П.Ф.Батицкий, начальники 4-го главного управления МО СССР генерал-полковники Г.Ф.Байдуков и Е.С.Юрасов, командующий противоракетными войсками генерал-полковник Ю.В.Вотинцев и другие. Такова краткая история создания первой системы противоракетной обороны СССР, в которой я был одновременно и свидетелем, и участником. Михаил Трухан.

Тема статьи: