О главном конструкторе замолвлю я слово!

Автор: 

Трошин Георгий

Уважаемые ветераны полигона, пользователи и гости настоящего сайта!

 

Мне, как специалисту по системам связи и передачи данных, хочется рассказать о радиорелейных средствах системы связи и передачи данных экспериментальной полигонной системы "А" и первой боевой системы ПРО "А-35".

 Такое желание появилось у меня после внимательного ознакомления с постоянной экспозицией Музея истории создания ПРО «Звезды в пустыне» [1].

Стенд под заголовком «Первая экспериментальная система ПРО «Система «А», раздел «Система передачи данных (СПД)» гласит:

«Система передачи данных (СПД). Главный конструктор Ф.П. Липсман (НИИ-129). Базировалась на радиорелейной связи с использованием радиостанции Р-400. Передача данных осуществлялась с помощью рупорно-параболических антенн высотой 30 м, располагаемых друг от друга на расстоянии 30 – 40 км. Для осуществления связи между объектами Системы «А» было построено 17 станций СПД. Основные составляющие этих станций производились на заводе в нашем районе Лианозово.»

Этот текст содержит, на мой взгляд, некоторые неточности и ошибки, на которых постараюсь остановиться ниже и предложить формулировки, соответствующие содержанию и ходу разработки системы связи и передачи данных.

Заголовок раздела стенда «Система передачи данных (СПД)» не совсем точен потому, что не полон. Правильнее его надо было сформулировать как «Система связи и передачи данных».

Для справки. Коллектив, в котором работал с 1939 года Ф.П. Липсман, фотография которого (Липсмана) помещена на стенде, был подключён к работам по радиорелейной тематике в 1946 году. Эту тематику с 1944 года разрабатывал Научно-испытательный институт Красной армии (НИИС КА) по инициативе и под руководством своего главного инженера В.Н. Сосунова. Упомянутый коллектив находился в составе НИИ-20 и по заданию НИИС КА с 1937 года участвовал в разработке средств коротковолновой радиосвязи в диапазоне частот 1,5 – 12 МГц. Главное управление связи Красной армии (ГУС КА) в 1941 году сократило Научно-технический комитет (НТК) и функции последнего как заказывающей и контролирующей организации Начальником войск связи были переданы НИИС КА. Был установлен следующий порядок: новую разработку НИИС КА начинал и проводил сам, изготавливал на своём опытном заводе опытный образец, который вместе с документацией передавал на то предприятие, которое доводило заказ до серийного производства. Весь коллектив, который в НИИС КА вёл разработку опытного образца, сопровождал его внедрение, а затем и серийное производство. Иногда, и довольно часто, к разработке опытного образца подключались специалисты того предприятия, где планировалось серийное производство. Этот порядок, установленный Маршалом войск связи И.Т. Пересыпкиным, вместе с быстрым прохождением разработки обеспечивал быстрый рост высококвалифицированных научных и производственных кадров, относящихся к разработкам с высокой ответственностью. Сам НИИ-20 был образован в 1937 году на основе Московского филиала Остехбюро, находившегося в Ленинграде. Остехбюро (Особое техническое бюро) было образовано в 1921 году по распоряжению В.И. Ленина для разработки секретных изобретений, имеющих особо важное народно-хозяйственное и оборонное значение. Более подробно об истории Остехбюро остановлюсь несколько ниже.

Ф.П. Липсман фактически не был Главным конструктором систем связи и передачи данных «Системы «А». Ни в одной из книг в разделе, посвящённом разработке «Системы «А», мемуарах Остапенко Н.К. [3, 4], Кулакова А.Ф. [5, 6], истории НИИС КА [9], обширной монографии Первова М.А. [12] и др. нет сведений о назначении Ф.П. Липсмана Главным конструктором Системы связи и передачи данных. По «Системе «А» в начале и ходе её разработки было принято два постановления СМ СССР: 3 февраля 1956 года «О противоракетной обороне» (Общее постановление по инициативе Н.С. Хрущёва без указания министерств и организаций) и 18 августа 1956 года «О строительстве, порядке и сроках работ по созданию экспериментального комплекса ПРО «Система «А» (Развернутое постановление с указанием конкретных заданий министерствам, назначением головных организаций и Главным конструктором Кисунько Г.В., но без остальных персоналий. Участники договорились между собой о том, кого считать руководителем, ответственным за соответствующий участок работы. Так Ф.П.Липсман стал названным, а не назначенным главным конструктором.) [2]. Оба постановления были приняты на основе доклада Г.В. Кисунько на заседании Президиума ЦК КПСС 3 февраля 1956 года. 26 ноября 1956 года на станцию Сары-Шаган прибыл эшелон с первыми семью РРС Р-400, а к февралю 1957 года были доставлены остальные 10 станций.

Они были развёрнуты на 17-ти площадках. Обслуживающий персонал временно разместился в землянках [17], а не в отдельных строениях, как об этом сказано в тексте на стенде. Главным конструктором всей «Системы «А», в том числе системы связи и передачи данных, был Г.В. Кисунько. Систему получения информации от радиолокаторов и других объектов, а также передачу их в цифровом виде разработали С.А. Лебедев и, главным образом, В.С. Бурцев [20]. Выбранные для этой цели Р-400 обеспечивали работу в этом режиме.

Историю жизни Ф.П Липсмана, написанную им самим [11], я внимательно прочитал. Многие сейчас называют его большим человеком. Я был знаком с Фролом Петровичем более 40 лет! Мы с ним на всех испытаниях и во всех комиссиях были, как правило, по разные стороны баррикады. Последний раз мы с ним встретились на похоронах Г.В. Кисунько. Он действительно внешне производил внушительное впечатление. Высокий, упитанный, с небольшой лысиной на лбу, громогласным голосом, высокомерным тоном человека, заранее уверенного в своей правоте и изрекающего заявления, нацеленные на то, чтобы подавить оппонента, сбить его с толку. Я могу привести только некоторые из этих выражений: «Что Вы предлагаете? Ваши решения и конструкции уже на помойке!», «Откуда у Вас такие данные? От сырости?» и т.д. и т.п. К разговору с ним надо было всегда готовиться фундаментально с чёткими фактами и аргументами в руках, чтобы противостоять этому напору и спеси. В своей же автобиографии он ищет соболезнования, сочувствия у читателя, изображая себя незаслуженно обиженным, недооцененным человеком. Она полна передержек, искажений, умолчаний о его собственных провалах в работе и просто неправды (см. Приложение 1).

Для организации и строительства линий связи и передачи данных в «Системе «А» лучше всего подходили бы многоканальные кабельные линии, как это было сделано в дальнейшем, но их прокладка и эксплуатация при общей длине трасс около 600 км были бы крайне затруднительными и, что самое главное, потребовали бы очень много времени, на что никто в то время пойти принципиально не мог. Поэтому Григорием Васильевичем Кисунько и было принято решение о применении радиорелейной связи с использованием многоканальных станций Р-400 (РРС Р-400, рабочий диапазон частот 1550 – 1750 МГц, длины волн 17,14 – 19,36 см., антенно-фидерное устройство состояло из 4-х параболических антенн диаметром по 1,5 м и коаксиальных кабелей РКК 5/18 длиной по 40 метров). Они были приняты на вооружение в 1950 году и сразу стали поступать в войска связи. В Военной академии связи, где велось преподавание Р-400, Г.В. Кисунько был в то время заместителем начальника кафедры теоретических основ радиолокации, и, конечно же, отлично знал все способы, виды и технику многоканальной связи. Поэтому выбрать Р-400 для него не представляло никакого труда [2].

(Замечание. Ошибочное определение Ф.П. Липсмана в тексте на стенде Главным конструктором СПД «Системы «А» может быть объяснено тем, что он действительно был Главным конструктором СПД, но «Системы «А-35», о чём сказано в Постановлении ЦК КПСС и СМ СССР от 8 апреля 1958 года, которым Г.В. Кисунько был назначен Генеральным конструктором «Системы «А-35».) 

Вообще-то, говоря о создании радиорелейных линий и применении их в войсках связи, следует сказать, что первым их разработчиком в Красной армии был НИИС КА. По директиве Зам. Начальника войск связи генерал-лейтенанта Малькова Н.Г. в 1943 году в НИИС КА была разработана РРЛ в диапазоне УКВ под шифром «Комета». Она была малоканальной и малой протяжённости. Поэтому не дошла до серийного производства. Но опыт её разработки сослужил добрую службу. Необходимость, место применения и основные параметры следующей РРЛ в 1944 году определил и предложил главный инженер - заместитель начальника НИИС КА по радиосредствам Василий Николаевич Сосунов. Эта линия по объёму и качеству связи значительно превосходила все известные к тому времени радиорелейные линии, в том числе и зарубежные. В 1946 году решением ГУС КА в НИИС КА был создан отдел радиорелейной связи (5-ый отдел), который на основе ТТЗ, разработанного В.Н. Сосуновым и утвержденного НВС КА, под его же (В.Н. Сосунова) руководством разработал аванпроект радиорелейной линии под шифром «Диск». Эта разработка уже тогда наряду с аналоговой (речевой) информацией предусматривала возможность передачи данных в цифровом виде. Основными участниками разработки были следующие сотрудники 5-ого отдела:

- Длугач Г.В., Малолепший Г.А., Борисов А.П. – приёмное устройство с автопоиском и автоподстройкой;

- Куланин В.С., Магдич Н.А. – передающее устройство на металлокерамическом триоде; и сотрудники 4-ого отдела:

- Бекетов В.И., Богданов Н.П., Безменов В.И. – антенно-фидерное и мачтовое устройства [9].

Для освоения этой тематики в промышленности был выбран 4-ый отдел НИИ-20, занимавшийся, как было сказано выше, под руководством НИИС КА разработкой техники коротковолновой связи, которому НВС КА и заказал аванпроект под шифром «Рубин». Общее руководство обеими работами («Диск» и «Рубин») осуществлял В.Н. Сосунов [9]. Разработанный аванпроект радиорелейной станции, получившей название РРЛ-6 (6 каналов) и макет, изготовленный в НИИС КА, послужил основанием для НВС КА объединить эти две работы в одну и заказать в 1947 году единый проект «Диск-Рубин». Головной организацией был определен НИИ-20, а ЦНИИИС ВС (так стал называться НИИС КА) - соисполнителем. Главным конструктором проекта был назначен начальник лаборатории 4-ого отдела НИИ-20 Ф.П. Липсман, а В.Н. Сосунов - его заместителем. Назначение В.Н. Сосунова заместителем главного конструктора имело ту же цель: в преддверии внедрения всей разработки на заводе «Электроаппарат» (город Ростов-на Дону) необходимо было передать опыт освоения дециметрового диапазона волн, временного разделения каналов, фазоимпульсной модуляции и др. коллективу лаборатории 4-ого отдела НИИ-20, занимавшемуся до этого разработкой средств радиосвязи в диапазоне средних и коротких волн (25 – 200 метров).

На заводе «Электроаппарат» в 1949 году было изготовлено 6 комплектов РРЛ-6. В 1950 году в Крыму были проведены испытания пятиинтервальной радиорелейной линии. Одна станция находилась на корабле Черноморского флота, а четыре других образовывали линию до Симферополя. Оттуда по междугородному кабелю связь шла до Москвы. По этой линии состоялись переговоры руководителя испытаний (В.Н. Сосунова) с Маршалом войск связи Пересыпкиным И.Т., а затем и с Министром связи Псурцевым Н.Д.[7]. В 1950 году после этих испытаний станции РРЛ-6 под шифром Р-400 были приняты на вооружение и стали поступать в войска. Первый радиорелейный батальон формировался на территории НИИС КА в г. Мытищи. На его основе были проведены войсковые испытания радиорелейной линии протяженностью 500 км (10 станций) [7]. В 1950 году разработка Р-400 была удостоена Сталинской премии. От НИИС КА были награждены: В.Н. Сосунов, Г.В. Длугач, В.Е. Клингер, а от НИИ-20: Ф.П. Липсман, Н.Г. Исаенко, Р.Б. Улинич Р.Б. и Кононова В.А. [9, 10]. В 1952 году была организована линия большей протяжённости – 1000 км: Мытищи – Брест. Все испытания проводились под научным руководством В.Н. Сосунова при непосредственном участии сотрудников НИИС КА. Эти испытания показали великолепные результаты – высокое качество связи. В.Н. Сосунову было присвоено звание Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. Окончив эти работы и наметив для коллектива разработчиков планы модернизации Р-400, В.Н. Сосунов перешел на службу в Военную инженерную академию связи (г. Ленинград) на должность начальника кафедры радиопередающих устройств.

Как видите, Ф.П. Липсман фактически не был главным конструктором разработки Р-400, все главные решения были приняты до его назначения начальником лаборатории 4-ого отдела НИИ-20. Главным конструктором, определившим весь облик Р-400, был В.Н. Сосунов. При модернизации этого класса станций были и другие главные конструкторы. Р-400М (1956 - 1957г.) и Р-404 (1958 – 1961г.) – главный конструктор Головнер М.М., а в последующие годы другие конструкторы.

Историю создания этих станций и серийного их производства я (как непосредственный участник и автор окончательного варианта конструкции антенно-фидерного устройства) излагаю отдельно в Приложении 2 к настоящей статье.

С образованием НИИ-129 в марте 1956г. (Постановление ЦК КПСС И СМ СССР №361 – 232 от 17.03.1956г. и приказ Министра радиопромышленности №73 от 23.03.1956г) и началом разработки совершенно новой многоканальной радиорелейной станции «Левкой» в диапазоне сантиметровых волн (7,7 – 8,8 см) под шифром Р-406 (под нее и был создан НИИ-129) Главным ее конструктором был назначен Ф.П. Липсман [10]. Вплоть до принятия этой станции в 1962г. на снабжение войск связи он оставался её Главным конструктором [7], хотя в своей автобиографии, опубликованной в журнале «Алеф», обо всём этом он не написал ни слова [11], как и о многом другом, например, о провале «Циклоиды».

Завершая это, в некотором смысле, справочное отступление, я хотел бы немного написать лично о В.Н. Сосунове.

Я благодарен судьбе за ту возможность, которую она мне предоставила, познакомив с Василием Николаевичем Сосуновым. Он был исключительно внимательным, предупредительным, участливым и одновременно очень требовательным, принципиальным главным инженером, обладавшим энциклопедическими знаниями, но особенно глубокими и обширными знаниями в своей области – организации и техники связи. Его организаторские способности, умение очень точно разбираться в людях не в меньшей мере определяли достижения и успех возглавляемых им коллективов. Я бы мог написать о нём целую биографию, но ограничусь только описанием двух характерных черт стиля его работы. Василий Николаевич при выполнении институтом заданных или инициативных работ через некоторые промежутки времени, не обязательно регулярно, обходил все лаборатории института и ему докладывали, как идут дела: если что-то не получалось, то так и докладывали, но если получалось то, что ранее не получалось, то можно было докладывать в любое время, и чем бы он ни был занят (только если он не был на приёме у НВС) он непременно приходил на это рабочее место и ему докладывали о том, как получилось и в чём было дело, почему не получалось ранее. Так, например, было при освоении монтажа в дециметровом диапазоне волн. Такой стиль на протяжении многих лет держал в творческом напряжении весь коллектив института, и выполнялись, казалось бы, невыполнимые замыслы. Надо сказать, что дух этого стиля сохранился, правда, не в таком накале, и до наших дней. Поэтому когда В.Н.Сосунов выезжал на промышленные предприятия, где осваивались работы НИИС КА, то их директоры, главные инженеры, узнав об этом, сразу спохватывались – значит что-то у них не то, если к ним едет Сосунов. Второй пример, который я хочу привести, это о том, как Василий Николаевич принимал и подбирал кадры, поступавшие в институт из Военной академии связи и других высших учебных заведений. Сам стиль этого поведения говорит о многом, но главное о том коллективе, который в последующем будет работать и, как правило, добиваться успеха. Обычно после очередного выпуска Военной академии связи и других высших учебных заведений в конце лета, начале осени прибывали группы выпускников, направленных в НИИС КА. Василий Николаевич, будучи главным инженером, не допускал, чтобы хотя бы один из прибывших выпускников был назначен на какую-либо должность, пока он не побеседует с каждым из них. Представляет большой интерес ход самой беседы. После обычных вопросов о биографии он спрашивал: «Какая была тема дипломного проекта?». После ответа вопрошаемого следовал следующий вопрос: «Что было самое интересное в дипломном проекте и что Вы сами предложили при его выполнении?». Прибывший отвечал. Далее: «Что Вас интересует больше всего?». После обсуждения этих профессиональных вопросов В.Н.Сосунов спрашивал: «Какой иностранный язык Вы изучали?» и после ответа предлагал выпускнику статью из свежего иностранного журнала на том языке, который он изучал (сам Василий Николаевич прекрасно знал немецкий, английский и французский языки) и при этом говорил : «Переводить статью не надо. Просто скажите, что Вы думаете о её содержании. Представляет она интерес или нет?». В итоге беседы он определял назначение: в какой отдел, лабораторию и группу будет направлен этот выпускник и когда ему следует туда прибыть. После этого отделу кадров поручалось всё это оформить приказом. Вполне очевидно, что после такой процедуры вновь сформированный коллектив или старый с новым сотрудником работал с высокой эффективностью, а самому В.Н. Сосунову было легче управлять коллективом, в котором он каждого знал лично. 

Этому стилю в значительной мере способствовал порядок назначений на должность руководителя научно-исследовательской или конструкторской работы, который ввёл и которого постоянно придерживался Начальник войск связи Маршал войск связи И.Т. Пересыпкин [23]. Порядок был такой. На должность руководителя НИР, НИОКР, ОКР или оперативного задания назначался наиболее квалифицированный сотрудник, а люди из административного аппарата, начальник отдела, лаборатории и др. обязывались оказывать ему всяческую помощь и обеспечение, включая выделение часов в КБ и в Опытном производстве. Я сам испытал истинное наслаждение от такого порядка работы, когда я был назначен в январе 1958 года руководителем срочной разработки антенно-фидерных и мачтовых систем для измерения параметров орбиты и наблюдения за работой американского искусственного спутника Земли. Обычно в распоряжение руководителя выделялась легковая машина с водителем. Потом это выделение было отменено. При всём этом самым тяжёлым наказанием было отстранение от руководства работой, как не справившегося с задачей. Сотрудник не понижался в звании, в должности и т.п., его только освобождали от руководства и об этом объявляли в приказе по институту. Но не было наказания тяжелее, чем это -  оно было убийственным и применялось довольно редко. Что касается В.Н. Сосунова, то его научно-технический уровень был настолько высок, что он, даже занимая административную должность, всегда назначался руководителем научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Я считаю В.Н. Сосунова эталоном научного руководителя.

Рупорно-параболические антенны, о которых идёт речь в тексте и крупноформатная фотография которых на антенной опоре помещена на указанном стенде в музее, это антенны РПА разработки ГосНИИ радио Министерства связи для коммерческой РРС «Курс-6» [8]. Они были рекомендованы мной, как экспертом от НВС по антенно-фидерным устройствам, для РРЛ «Циклоида» (5689 – 6179 МГц), разработанной МНИРТИ для «Системы «А-35». Антенны РПА были рекомендованы в целях замены перископической антенно-фидерной системы «Циклоиды», обладающей крайне низким уровнем защитного действия от влияния внешних радиопомех, и для многократного (более 104  раз по мощности) повышения этого уровня. Эти антенны никакого отношения не имеют к РРС Р-400 и «Системе «А». Из сравнения хотя бы рабочих диапазонов частот, очевидно, что применение РПА для станций Р-400 (1550 – 1750 МГц) в принципе невозможно. Высота 30 метров не имеет никакого отношения к антенне РПА, это высота антенной опоры станции Р-400, усовершенствованной после испытаний.

Сама антенна РПА имеет высоту 5,9м и среднюю ширину 2,73м [8].

Расстояние между станциями указано не точно. Оно никогда на равнинной местности не было меньше 40 км. Поэтому расстояние 30 км приведено ошибочно. В такой местности, как пустыня Бетпак-Дала, многократными испытаниями была подтверждена c большой точностью следующая формула для длины интервала [21]:

                          L = 3,57· (h11/2 + h21/2 ) ,

 

где L - длина интервала прямой видимости в километрах, h1  - высота опоры в начале интервала, h2  - высота опоры в конце интервала. Оба значения высот в метрах. При высоте опор 30 метров длина интервала равна 40 километрам. Самые первые испытания показали, что за счёт рефракции даже на средне пересечённой местности длина интервала больше 40 километров [7]. Я сам проводил и был ответственным за испытания трехинтервальной радиорелейной линии сантиметрового диапазона волн в Казахстане на полигоне вблизи г. Уральска, северо-западнее Бетпак-Дала. Следует заметить, что этот район уникален по электрическим параметрам почвы – это единственный район, где результаты расчета энергетического потенциала радиолиний, подвергнутых испытаниям и измерениям, с высокой точностью совпадают с измеренными. Поэтому здесь всегда в Советском союзе проходили последние измерения и испытания перед принятием решения о серийном производстве испытуемого изделия. Длина каждого интервала трёх-интервальной линии была более 40 километров. К слову сказать, я тогда обнаружил крайне низкий уровень защитного действия перископической антенной системы, которой были оснащены все станции испытываемой радиолинии.

Опытное, а затем серийное производство Р-400 было развёрнуто на заводе «Электроаппарат» (г. Ростов-на-Дону). На Лианозовском электромеханическом заводе (п/я 31) разрабатывалась под руководством ЦНИИИС ВС (а затем и серийно выпускалась) малоканальная УКВ (диапазон длин волн 4,28 – 4,55 м) радиорелейная станция Р-401, а потом другие РРС подобного типа: Р-401М, Р-403 [8]. Составляющие РРС Р-400 на этом заводе не производились. Единственно, что касалось тематики Р-400, это исследования в экспериментальной лаборатории завода макета однопроводной линии передачи (ОЛП) под руководством и при личном участии старшего научного сотрудника ЦНИИИС ВС А.И. Народицкого для проверки параметров ОЛП с целью последующего внедрения её в антенно-фидерный тракт Р-400 на заводе «Электроаппарат». Это было очень удобно, так как А.И. Народицкий был разработчиком антенно-фидерного устройства, фильтров станции Р-401, автором ОЛП и не было необходимости для проведения лабораторных работ ездить в Ростов-на-Дону на завод «Электроаппарат». О проведении этих лабораторных работ была личная договорённость руководства ЦНИИИС ВС и Лианозовского завода. В это же время я проходил на этом заводе преддипломную практику под руководством сотрудника ЦНИИИС ВС Г.В. Длугача.

Сам Ф.П. Липсман никогда не был доктором технических наук и профессором. Он даже не упоминает о каких-либо учёных степенях и званиях в своей автобиографии, опубликованной в журнале «Алеф»[11].

Таким образом, из фактов, приведенных в моём письме, следует, что текст раздела «Система передачи данных (СПД)» на стенде под названием «Первая экспериментальная система противоракетной обороны «Система «А» надо отредактировать в соответствии с действительным положением дел - заново оформить его, поместив фотографии антенно-фидерных и мачтовых устройств Р-400 и действительного Главного конструктора этой станции Василия Николаевича Сосунова.

  

Приложение 1.

 

История разработок средств радиосвязи в НИИ-20 (НИИ-244, НИИ-129, МНИРТИ) и участия в них Ф.П. Липсмана.

 

Общая история НИИ-20 (НИИ-244, ЯРТИ, ВНИИРТ) рассмотрена в основной части настоящей статьи. Здесь следует остановиться на той деятельности этого института и выделенного из него НИИ-129, которая была связана с разработкой средств радиолокации и радиосвязи.

Исторически сложилось так, что ещё до образования НИИ-20, НИИС РККА (НИИС КА, НИИИС КА, ЦНИИИС ВС, ЦНИИИС СВ, ныне ФГУ 16 ЦНИИИС МО РФ) и Московский филиал «Остехбюро» вели большое количество совместных разработок по радиолокации (РУС-1, РУС-2, РУС-2С и др.) и в области радиосвязи (аппаратуры «Алмаз» для радиостанций 11АК, РАФ, РАТ, переносимых радиостанций для партизанских отрядов «Вогезит», «Партизанка», «Север» и др.), радиолиний повышенной помехоустойчивости «Карбид - Бекан» и других по заказу и под контролем НИИС КА (НИИИС КА, ЦНИИИС ВС, ЦНИИИС СВ.) Руководством войск связи на НИИС КА были возложено, как было сказано выше, выполнение от имени Начальника войск связи обязанностей заказчика в интересах радиолокации, связи Сухопутных войск, ВДВ, ПВО, войсковой разведки, а также обобщение опыта эксплуатации военных средств связи и разработка основных направлений развития техники военной связи [9, 13]. В частности, вся моя рабочая деятельность проходила в полном соответствии с этими установками даже тогда, когда была принята (при Н.С. Хрущёве) другая техническая политика – велика сила необходимости и традиции. Остатки старого стиля остались и ныне.

Фрол Петрович Липсман родился в 1915 году в г. Одессе. В 1939 году окончил Киевский политехнический институт, радиотехнический факультет и уехал в Москву, где поступил на работу, как он пишет в своей автобиографии [11], в «Остехбюро». Здесь ошибается Фрол Петрович: Московского филиала Остехбюро в Москве уже два года как не было, а был НИИ-20 [10, стр.5]. В НИИ-20, а затем в НИИ-244, в который был преобразован НИИ-20, Ф.П. Липсман участвовал в разработках техники коротковолновой радиосвязи: «Алмаз», «Вогезит», «Карбид - Бекан» и др. [10, стр. 9, 10]. В разработках радиолокационных станций он не участвовал, хотя и пишет об этом в своей автобиографии. Из написанного выше ясно, что когда разработка многоканальной радиорелейной станции в НИИС КА достигла того уровня, что её можно было передавать в промышленность для освоения и организации производства, то для этого была выбрана та часть НИИ-20, которая имела отношение к радиосвязи. С 1947 года по март 1956 года этот коллектив (уже во главе с Ф.П. Липсманом) осваивал новую тематику – участвовал в разработке радиорелейной линии РРЛ-6, принятой на вооружение под названием Р-400, облегчённого варианта Р-402 и модернизации Р-400 под названием Р-400М. Разработка средств коротковолновой радиосвязи в НИИ-20 была прекращена и больше не возобновлялась.

Как было об этом сказано выше, руководством войск связи в середине 60-х годов было принято решение о создании более широкополосной, чем семейство Р-400, радиорелейной станции, способной передавать 48 телефонных каналов, 48 каналов тональной частоты и один телевизионный канал. Для этого был выбран диапазон сантиметровых волн: 7,8 – 8,7 см (3456 – 3814 МГц). Радиолиния из таких станций должна удовлетворять требованиям МККР по шумам при длине трассы 10000 км (250 ретрансляций). Допускалось снижение требований по шумам на станцию для трассы длиной 2500 км (60 ретрансляций). Радиолиния должна иметь возможность приёма и передачи информации в цифровом виде в целях её гарантированного засекречивания. Оперативно-стратегическое назначение этой радиолинии оставалось прежним: связь в цепи звеньев «ставка-фронт-армия». В наступлении эта линия должна служить осевой линией фронта с развёртыванием головной станции на командном пункте армии.

Очевидно, что выполнение столь обширной задачи в составе лаборатории в стенах НИИ-20 (даже при помощи ЦНИИИС ВС) было невозможно. Как было сказано ранее, под эту разработку и под последующие такого же содержания и был создан НИИ-129 (МНИРТИ). Он был размещен в великолепном здании по адресу: Москва, Большой Вузовский переулок (ныне это Большой Трёхсвятительский переулок) дом 2/1. Опытное производство было размещено в Чертаново (г. Москва, 1-ый дорожный проезд, дом 5). Для измерения внешних характеристик излучения НИИ-129 была предоставлена одна из позиций зенитной обороны на западе г. Москвы. Директором НИИ-129 был назначен Г.С. Ханевский, а главным инженером Ф.П. Липсман. Разработке был присвоен шифр «Левкой». Среди других экспертов от аппарата Начальника войск связи я был назначен экспертом по антенно-фидерным устройствам и членом комиссий по приёмке техпроекта, заводских, войсковых и государственных испытаний. В некоторых случаях меня привлекали и в качестве сотрудника НИИ-129, участника разработки антенно-фидерных устройств (Р-416В, Р-416Г). Начальником антенно-фидерного отдела был назначен  А.М. Покрас. Авторами проекта под руководством Ф.П.Липсмана в качестве антенно-фидерного устройства было принято решение применить перископическую антенную систему [7]. При защите техпроекта в 1958 году после тщательного изучения принятых в нём решений я сразу выступил против применения в РРС «Левкой» антенно-фидерной системы перископического типа, представив обстоятельное заключение о крупных недостатках этого варианта, делающих его принципиально непригодным для военной радиорелейной линии оперативно-стратегических звеньев управления («ставка – фронт – армия»).

Для того, чтобы была понятна моя позиция, я приведу краткое изложение обоснования неприменимости перископической антенно-фидерной системы для этой радиорелейной линии. Общий схематический вид перископической антенно-фидерной системы представлен на рис.1, где система показана в развёрнутом положении, обеспечивающем ретрансляцию сигналов как с направления А в сторону направления Б, так и в обратном направлении.

На рис1 обозначены:

1 – поворотные устройства для ориентации верхних зеркал – переотражателей;

2 – верхние зеркала – переотражатели;

3 – опора ферменной конструкции типа «Унжа»;

4 – нижние зеркала;

5 – рупорные облучатели нижних зеркал направлений А и Б;

6 – волноводные тракты направлений А и Б, построенные на основе жёстких прямоугольных волноводов сечением 58×25 мм2  , оканчивающиеся коаксиально-волноводными переходами для подключения к СВЧ входам – выходам аппаратной машины.

Принцип действия во многом аналогичен оптическому перископу. В режиме на передачу СВЧ энергия, поступающая по волноводному тракту (6) на облучатель (5), переизлучается нижним зеркалом (4) в сторону верхнего зеркала (2), которое переизлучает её в сторону следующей станции. Ход электромагнитного излучения между зеркалами и на трассе в направлениях передачи и приёма на рис.1 указан тонкими линиями со стрелочками. Наведение верхнего зеркала в сторону корреспондента по азимуту и углу места осуществляется с помощью поворотного устройства (1). В режиме приёма весь процесс происходит в обратном направлении: принятая верхним зеркалом энергия сигнала поступает на СВЧ-вход аппаратной машины.

Перископическая антенная система обладает следующими основными недостатками:

1.     Она имеет крайне низкую помехозащищённость, меньшую, чем у параболического зеркала ~ в 1 000 раз, а по сравнению с РПА-2П2 более 10 000 раз по мощности. Этот недостаток был наглядно продемонстрирован мной на полигоне вблизи г.Уральска во время государственных испытаний в 1962 году;

2.     Ориентация поляризации электромагнитного поля, переизлучённого верхним зеркалом, зависит от положения этого зеркала. Необходимо постоянное отслеживание этого изменения путем вращения облучателя нижнего зеркала вокруг его оси. Это отслеживание необходимо всякий раз при вхождении в связь и изменении местонахождения корреспондента. Этот недостаток был отмечен при приёме техпроекта в 1958 году;

3.     Первые боковые лепестки диаграммы направленности находятся не в угломестной и азимутальной плоскостях, а в плоскостях, расположенных под углом 45° к ним (Рис. 2).

Эт   Это приводит к тому, что, раз попав при ориентировке антенны на трассе на такой лепесток, оператор сразу обнаружит снижение уровня сигнала на 13 дБ (в 20 раз по мощности). Оператор, следуя инструкции по эксплуатации при наведении антенны на корреспондента, принципиально не сможет выйти на главный лепесток ДН и его максимум. Если учесть, что даже при протяжённости линии 500 км (минимальная длина, к которой предъявляются требования МККР) будет не менее 12 интервалов, а это не менее 24 направлений приёма и передачи, то вероятность ориентировки на эти боковые лепестки очень велика. Это и проявило себя при изготовлении первой серии антенно-фидерных устройств РРС «Левкой» на Днепропетровском механическом заводе (п/я Г-4249) в 1963 году, и привело к неприятным последствиям. Операторы измерительного комплекса, не зная расположение боковых лепестков относительно главного максимума, не могли достичь сдаточного значения коэффициента усиления антенны 34 дБ. Они всё время получали 21 дБ. Это длилось две недели, и две недели старший военпред завода не подписывал ведомость выдачи зарплаты и, конечно, всему коллективу изготовителей и измерителей её не выдавали. Атмосфера взаимоотношений на заводе стала весьма накалённой. Шутка ли, на заводе, где выпускали ракеты и зарплату не задерживали ни на один час, задержка на две недели! И, вообще, не было неизвестно, когда её выдадут. Операторы почти круглосуточно крутили поворотные устройства согласно инструкции, но безрезультатно. Измотались в конец. Руководство нашего института направило меня на завод. Когда я прибыл, у меня возник первый вопрос к руководству завода: «Почему до сих пор не вызвали никого от разработчиков?». Мне ответили, что вызывали неоднократно, но Ф.П. Липсман запретил посылать кого-либо, ссылаясь на то, что НИИ-129 изделие на завод сдал, завод принял и теперь должен в своих трудностях разбираться сам. Наглая ложь и откровенное лицемерие! Как будто он не знал о моём заключении? Поэтому завод и попросил приехать представителя заказчика: либо как-то исправить положение, либо заново переработать Технические условия в связи с несоответствием полученных результатов записанным в этих условиях значениям. Я пришёл в измерительный комплекс. Оборудован он был великолепно, с возможностью записи диаграммы направленности антенны на ленте самопишущего прибора шириной около 500 мм, где можно было отсчитывать уровень сигнала (коэффициент усиления антенны) с точностью не хуже 0,05 дБ. Лица всех операторов и начальника бригады были измождёнными, сердитыми, если не сказать, злыми. Поздоровавшись, я представился и попросил при мне провести измерения диаграммы направленности. Весь коллектив измерителей бурно возмутился. Несколько операторов по отдельности громко заявили, что они это делали уже много раз и больше крутить антенны не будут - пусть представитель заказчика смотрит записанные ленты и делает необходимые выводы. Тут на сцену выступил начальник бригады. Он сказал: «Товарищи, человек приехал из Москвы по нашему вызову, с нами он не работал. Давайте повторим измерения ещё раз». Операторы молча согласились и стали проводить измерения. Как я и ожидал, они описывали боковые лепестки. В момент их описания при движении по азимуту я попросил остановиться на нулевом положении между лепестками, чем вызвал крайнее возмущение, так как все были обучены строго держаться максимума, а не нуля, и дал команду вращать поворотное устройство по углу места - примерно через 14 градусов кончик пера самопишущего прибора точно вышел на уровень 34 дБ! Этот результат вызвал бурный восторг. Часть ленты самописца с результатом немедленно была вырезана, и всю бригаду как ветром сдуло: они помчались к старшему военпреду, неся ему отрезок ленты с результатом измерений, чтобы он тут же подписал ведомость по зарплате. Я остался один, как будто меня здесь и не было, и стал более тщательно знакомиться с измерительным комплексом. Вскоре вернулся бригадир и пригласил меня к старшему военпреду, который попросил меня подробно объяснить ему суть дела, что я и сделал. Тогда он предложил мне внести добавление в инструкцию по эксплуатации, чем можно быстро исправить ситуацию, так как инструкция издаётся на заводе и может быть направленной в войска в исправленном виде. Я написал добавление в инструкцию по эксплуатации, она была издана, я её проверил, завизировал и вернулся к себе в институт, где доложил о проведенных мероприятиях. Опасность снижения энергетического потенциала на 13 дБ на интервале (и срыва связи на всей радиолинии) этим были в значительной мере предотвращены;

4.     Необходимость размещения аппаратной машины на расстоянии около 10 метров от основания антенной опоры, высота которой 30 метров, к тому же боком к ней, ведет к недопустимому нарушению техники безопасности. В случае падения мачты, что было не раз, выход из строя аппаратной машины неминуем. Такой случай имел место во время государственных испытаний на полигоне вблизи г. Уральска в 1962 году;

5.     Время развёртывания одной станции с перископической антенной системой и жестким волноводным трактом около 14 часов даже на равнинной местности в основном за счёт установки, выравнивания волноводного тракта и жесткого размещения аппаратной машины относительно антенной опоры. Это время развёртывания было измерено во время войсковых испытаний на территории Подмосковья. Такое время развёртывания недопустимо для организации связи вдоль осевой линии «ставка – фронт - армия»;

6.     На одной антенной опоре невозможно разместить нескольких перископических антенных систем, что может потребоваться при строительстве системы связи и передачи данных на полигоне противоракетной обороны.

 

Эти недостатки определили непригодность применения РРЛ «Левкой» для организации военной связи. Однако Управление вооружения НВС не приняло во внимание выявленные недостатки. Единственно на что оно пошло в конечном итоге – это рекомендовать принять РРЛ «Левкой», получившую название Р–406, не на вооружение, а на снабжение войск связи (Приказ Министра обороны СССР № 0121 от 08.05.1962 г.) [7]. Так как радиорелейные станции Р–406 не были приняты на вооружение, то они нашли ограниченное применение в качестве резервного мобильного средства на общегосударственной сети связи, при организации связи в ходе освоения Тюменского нефтяного месторождения, а также для передачи телевизионного канала с космодрома «Байконур» на общегосударственную сеть связи в реальном масштабе времени о первых запусках пилотируемых космических кораблей.

Несмотря на такие принципиальные недостатки, исключающие применение перископической антенно-фидерной системы в средствах военной радиосвязи, Ф.П. Липсман (после Постановления ЦК КПСС И СМ СССР от 10 декабря 1959 года «О «Системе «А-35» и 7 января 1960 года «О создании системы ПРО Московского промышленного района», где он был назначен Главным конструктором системы передачи данных, а не при создании «Системы «А») в новой радиолинии под шифром «Циклоида» (5689 – 6179 МГц) уже для системы связи и передачи данных «Системы «А-35» [15] опять принимает решение применить перископическую антенно-фидерную систему. Я, будучи назначенным экспертом при рассмотрении технического проекта РРС «Циклоида», опять представил обстоятельное заключение о неприменимости этой антенно-фидерной системы для радиорелейной линии «Циклоида» в «Системе «А-35». И опять, вопреки моему заключению, теперь уже 4-ым Главным управлением МО СССР утверждается этот проект. Начальником отдела, отвечавшего за заказы в этом управлении, был А.И.Зотов - бывший начальник отдела автоматизированных систем управления и узлов связи Министерства обороны и Гражданской обороны СССР нашего института. Вся научно-техническая и профессиональная деятельность Александра Ивановича Зотова была связана с разработкой телеграфных коммутаторов и аппаратных узлов связи. Поэтому при утверждении проекта он положился на разработчика (НИИ-129) и доклад его главного инженера (Ф.П. Липсмана). Строительство «Системы «А-35» шло не такими темпами как «Системы «А». Входили в строй некоторые объекты, шли настроечные работы силами разработчиков из ОКБ–30, заводских и конструкторских бригад с участием личного состава войсковых частей. Станции «Циклоида» разрабатывались, изготавливались, поставлялись на полигон и между площадками строились линии радиорелейной связи. В то же время должны были производиться пробные включения радиолокатора дальнего обнаружения. И сразу при первом же включении этого локатора в радиорелейных линиях входные цепи станций первого интервала сгорели, а у второго (40 км) и третьего (80 км) вышли из рабочего режима. Возникла серьёзная опасность катастрофической ситуации - оставить весь полигон «Системы «А-35» без связи и, автоматически, без передачи данных. А.И. Зотов разыскал меня (был бледен как мел) и первыми его словами были: «Что делать? Что делать?». Я его успокоил и сказал, что надо реализовать то, что рекомендовано в «Заключении» нашего института, а именно: «Применить для РРС «Циклоида» рупорно-параболические антенны типа РПА-2П-2, разработанные ГосНИИ радио Министерства связи для РРС «Курс - 6» (Айзенберг Г.З и Кузнецов В.Д.), и закрытые волноводные тракты ». На его вопрос о том, что делать сейчас, я ответил, что на время первичной организации и строительства «Системы «А-35» можно применить РРС Р-400 или Р-400М, «позаимствовав» их из ближайших войсковых частей связи, где есть радиорелейные дивизионы. Эти станции менее широкополосны, но для первых этапов отладки и настройки объектов полигона они пригодны, так как защитное действие их антенн более, чем в 1000 раз больше, чем у антенн перископического типа, примененных НИИ-129 в РРЛ «Циклоида» (кстати, из-за этого  «Циклоида» не была принята ни на вооружение, ни на снабжение и соответствующего шифра не получила, так и оставшись в истории «Циклоидой» [15]). Надо отдать должное А.И. Зотову, он сумел оформить новый заказ, провести проектирование и изготовление образцов, их всесторонние испытания, поставить на полигон радиорелейные станции с рупорно-параболическими антеннами и всё сделать так, чтобы ни на один день не сорвать сроки работ по «Системе «А-35». Помещенные на упомянутом стенде музея фотографии как раз и относятся к этому периоду, а не ко времени оборудования «Системы «А».

Строительство «Системы «А-35» было закончено в 1972 году и к 1974 году пообъектно эта система была принята в эксплуатацию. В процессе строительства объектов «Системы «А-35» 8-ое управление Генерального штаба ВС СССР сообщило заказчикам и разработчикам о начале работ в США по созданию межконтинентальных баллистических ракет с многозарядными боевыми частями, что сделало необходимым проведение модернизации боевых средств «Системы «А-35». На основе инженерной записки, разработанной группой ведущих специалистов под руководством Г.В. Кисунько, «Система «А-35» была модернизирована и в 1975 году принята на вооружение для осуществления защиты Московского промышленного района вплоть до 1995 года, когда ей на смену пришла «Система «А-135».

После всех этих, можно сказать, провалов (Р-406 – на снабжение, «Циклоида» - частично на списание в утиль, частично в учебную эксплуатацию) авторитет Ф.П. Липсмана в руководстве войск связи и Министерства обороны значительно упал, и после смерти Г.С.Ханевского директором МНИРТИ был назначен Г. Корольков, а не Ф.П. Липсман. Его постепенно отстраняют от новой тематики. В 1975 году директором МНИРТИ назначается М.И. Борисенко - заместитель С.П.Королёва - для укрепления руководства МНИРТИ.

Михаил Иванович Борисенко (1917 года рождения) - великолепный руководитель, бывший у С.П. Королёва Главным конструктором радиотехнических систем ракетно–космической техники, участник Великой Отечественной войны, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, доктор технических наук, профессор, кавалер орденов Ленина, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 2-ой степени, медали «За боевые заслуги» и других наград [22]. Он вплотную занимается системой связи и передачи данных «Системы «А-35», в том числе и её модернизацией вплоть до принятия на вооружение и постановки на боевое дежурство. Ф.П. Липсман полностью отстраняется от участия в работах института и совершенно безосновательно обвиняет М.И.Борисенко в… антисемизме: «Директором института назначили Михаила Ивановича Борисенко, махрового антисемита. С первых же дней он начал кромсать кадры. И преуспел в этом» - пишет он в своей биографии [11]. Это заявление Ф.П.Липсмана иначе как клеветой назвать нельзя, ибо Михаил Иванович действительно освобождался от тех, кто плохо работал, но это никоим образом не было связано с национальностью увольняемых. М.И.Борисенко сыграл значительную роль в истории института, его технологической базы и развитии серийного производства его изделий. В этот период институт достиг наибольшего расцвета и был награждён орденом Трудового Красного Знамени [14]. В 1979 году Ф.П.Липсмана вызвал к себе начальник Главного управления Министерства промышленности средств связи и предложил ему тихо уйти на пенсию. С этого времени вплоть до своей кончины в 2010 году Ф.П. Липсман находился на пенсии и нигде не работал - его никуда не приглашали. В начале своего пенсионного положения он публиковал в «Литературной газете» небольшие заметки о том, что очень жаль, что так расточительно обошлись с ним - он «мог бы сотворить ещё немало новых и полезных дел»[11]. Действительно, он мог «сотворить немало новых дел», завалив ещё что-нибудь. Ему надо было благодарить судьбу и лично М.И.Борисенко, который великолепно завершил создание системы связи и передачи данных «Системы «А-35», за то, что он  (Липсман) не оказался в тюрьме за провал разработок войсковой и противоракетной техники радиосвязи: радиорелейных линий «Левкой» (Р-406) и «Циклоида».

В соответствии с реальным положением дел в истории создания системы ПРО Московского промышленного района («Системы «А-35») у нас в музее необходимо либо сделать два стенда (один, посвящённый «Системе А» с фотографиями РРС Р-400 и В.Н. Сосунова и другой, посвящённый «Системе «А-35» с фотографиями РПА-2П-2 и М.И. Борисенко), либо разместить эти сведения на имеющихся стендах, отредактировав их тексты соответствующим образом. Фотографию М.И.Борисенко и его краткую биографию я прилагаю к настоящей статье. Его дочь - Татьяна Михайловна Борисенко (в недалеком прошлом директор МНИИРТИ) - может дать полную биографию М.И. Борисенко. Я встречался с Татьяной Михайловной и у меня есть все её контактные телефоны.

 

Приложение 2.

 

История разработки радиорелейной системы связи,

радиорелейной станции Р-400 и её модификаций.

(Здесь будут повторно приведены некоторые сведения - это сделано для большей цельности и лучшего понимания изложенного материала)

 

Летом 1944 года по решению Начальника войск связи Маршала войск связи И.Т.Пересыпкина была направлена на фронт специальная техническая бригада из сотрудников НИИС КА и ГУС КА [23]. Бригада главным образом изучала опыт применения радиосредств в боевых условиях, обобщала требования и пожелания фронтовых связистов в области организации и техники радиосвязи. В течение пребывания на фронте бригада обследовала и откалибровала несколько тысяч войсковых радиостанций различного типа. Следует сказать, что И.Т. Пересыпкин относился с очень большим вниманием к коллективу НИИС КА [23], не пропускал ни одного партийного актива, куда приезжал с руководящим составом своего управления, и всегда опирался в своих решениях на заключения НИИС КА. В промышленности это знали и потому замечания и предложения сотрудников института принимали к исполнению немедленно, не ожидая письменных указаний. Этот стиль отношений я в полной мере ощутил во время своей работы в промышленности при внедрении решений по конструкции и методам измерений антенно-фидерных устройств войсковых радиосредств. Это положение существенно изменилось (в худшую сторону) в бытность Н.С. Хрущёва Первым секретарём ЦК КПСС и Председателем СМ СССР.

В октябре-ноябре 1944 года в НИИС КА (Мытищи) состоялась военно-научная конференция, на которой были рассмотрены результаты анализа требований и рекомендаций фронтовых связистов и обследования войсковых радиосредств. На конференцию были приглашены: заместители начальников связи по радио всех фронтов, сотрудники НИИС КА, ГУС КА, Военной академии связи, НИИ ВВС. НИМИСТ ВМФ, Наркомата электропромышленности, Наркомата связи, ведущие инженеры и конструкторы промышленности, а также сотрудники АН СССР. Открывая конференцию, И.Т. Пересыпкин сказал: «Великая Отечественная война идёт к концу, к нашей Победе! Теперь самое время подумать над послевоенным перевооружением в области организации и техники военной связи. Конференция должна выработать обширный план нашей будущей деятельности» [9]. Одним их главных направлений работы НИИС КА была определена разработка средств многоканальной радиорелейной связи. Инициатором этого направления выступил В.Н.Сосунов - заместитель начальника НИИС КА по научной работе в области радиосвязи. Он сформулировал требования к многоканальной радиорелейной линии связи, предназначенной, по его представлениям, быть осевой линией фронта в системе связи «Ставка – Генштаб – фронт - армия». Для полноты изложения вопроса надо сказать, что по директиве Заместителя начальника войск связи генерал-лейтенанта Н.Г. Малькова с 1943 года в институте проводились первые разработки радиорелейной линии под шифром «Комета». Это была малоканальная, узкополосная РРЛ с проектной протяжённостью трассы около 500 км. Она в серию не пошла, но работа над ней была очень полезной, так как показала перспективность этого нового направления и необходимость применения более высокочастотного диапазона для увеличения числа каналов и их широкополосности. С целью освоения новой тематики в институте в мае 1956 года был создан отдел радиорелейной связи (5-ый отдел) во главе с И.В.Смирновым (затем его сменил В.Е Клингер). По Постановлению СНК СССР в 1946 году на институт была возложена задача  разработки проекта подвижной многоканальной радиорелейной линии в дециметровом диапазоне длин волн. С этой целью 5-м отделом была проведена ОКР «Рубин», опытное производство которой было развёрнуто на заводе «Электроаппарат» (город Ростов-на-Дону). К концу 1949 года было выпущено 6 комплектов опытной серии изделий. Они получили название РРЛ-6 (рабочий диапазон 1550 – 1750 МГц, 6 телефонных каналов). Оборудование станции размещалось на трёх автомобилях: аппаратная машина, машина электропитания и антенная машина. Антенная опора «Унжа» высотой 20 метров (Бекетов В.И. и Безменов В.И.). На опоре размещались 4 параболические антенны диаметром 1,5 метра каждая (две антенны для работы в одном направлении, две другие - в другом) и фидерный тракт на основе отечественного новейшего в то время СВЧ кабеля РКК5/18 (автор АФУ - сотрудник института Богданов Н.П., руководитель моего дипломного проекта). Приёмник с автопоиском и автоподстройкой частоты (авторы - сотрудники института Длугач Г.В., Малолепший Г.А., Борисов А.П.). Передатчик на металлокерамическом триоде (авторы сотрудники института Магдич Н.А. и Куланин В.С.). Изобретение Н.П. Богдановым оригинального симметрирующего устройства для облучателей антенн позволило сократить число антенн до двух без всякого ущерба для передаваемой и принимаемой информации любого вида. Высота антенных опор была увеличена до 30 метров, что существенно повысило надёжность связи. После успешных испытаний, о которых подробно рассказано выше, эта станция под шифром Р-400 была принята на вооружение и стала поступать в войска связи [7].

С целью освоения этого нового направления, расширения типажа радиорелейных станций и сопровождения их производства в промышленности в НИИ-20 в лаборатории 4-ого отдела была выполнена ОКР «Рубин». Общее руководство этими работами («Диск» и «Рубин») осуществлялось В.Н. Сосуновым. По результатам рассмотрения в 1947 году результатов этих ОКР руководством войск связи было принято решение о проведении одной общей ОКР под шифром «Диск - Рубин» с тем, чтобы сотрудники промышленности глубже освоили тематику радиорелейных станций дециметрового диапазона волн и в дальнейшем вели разработки самостоятельно. Головной организацией был определен НИИ-20, а ЦНИИИС СВ имени К.Е.Ворошилова (Институт получил это название в августе 1948 года) - соисполнителем. Главным конструктором был назначен сотрудник НИИ-20 Ф.П.Липсман, а В.Н.Сосунов стал заместителем главного конструктора с тем, чтобы помочь новому руководству и коллективу овладеть новой тематикой, передать все научные и промышленные связи, образованные ЦНИИИС СВ в процессе разработки станции. Известность В.Н.Сосунова была столь велика, что в некоторых случаях в институт прибывали грузы с надписью получателя: «СССР, Сосунову В.Н.» - и они находили адресата!

НИИ-20 (в последующем НИИ-244, МРТИ с 1954 г., ЯРТИ с 1964 г., Всесоюзный НИИРТ МРП, Всероссийский НИИРТ с 1991 года и по настоящее время) был образован как Московское отделение Особого технического бюро (Остехбюро), основанного во исполнение указания В.И. Ленина по Постановлению № 231/276 от 18.07.1921 г. Совета труда и обороны Российской Федерации [10]. Остехбюро было создано с целью рассмотрения и реализации изобретений, имеющих особо важное народно-хозяйственное и оборонное значение. В нем было образовано три направления: морского вооружения, самолётного вооружения, радиотехнического вооружения, куда входила разработка средств управления боевыми объектами на расстоянии и специальных средств радиосвязи для армии и флота. В 1935 году по решению СНК СССР от 08.05.35 г. было осуществлёно разделение Остехбюро на Ленинградское и Московское отделения и перевод Московского отделения в Москву. В Ленинградском отделении была оставлена лишь морская тематика. В Москве Остехбюро вначале размещалось на Садово-Черногрязской улице, дом №6, а затем и до нынешнего времени на Большой почтовой улице, дом № 22. Было развёрнуто строительство экспериментального завода в Москве и оборудование экспериментальной базы в г. Мытищи на территории НИИС КА между его 1-м и 2-м филиалами. Эта база существует и сегодня, как часть ВНИИРТ´а. Остехбюро с момента образования, а затем НИИ-20 с 1929 года были объединены общей тематикой с НИИС КА в области специальной радиосвязи и радиолокации. Целый ряд разработчиков были одновременно сотрудниками Остехбюро, НИИ-20 и НИИС КА, Я сам некоторое время, будучи сотрудником ЦНИИИС СВ, работал в НИИ-129 (МНИРТИ), который был в 1956 году был создан на основе лаборатории 4-го отдела этого института в целях объединения в нём разработок средств СВЧ радиосвязи военного назначения.

Во время Великой Отечественной войны НИИ-20 был эвакуирован в г. Барнаул, где порученные институту работы продолжались и весьма эффективно. В 1944 году НИИ-20 был возвращён в Москву в свои довоенные помещения. На протяжении периода 1947– 1956 годы в НИИ-20 происходило освоение радиорелейной тематики, подготовка к её расширению, выполнению новых НИР, ОКР и участие в модернизации станции Р-400. В последующем в ЦНИИИС МО и НИИ-129 (МНИРТИ) были проведены разработки в дециметровом диапазоне волн станций Р-402, Р-404, Р-404М, Р-404М2, Р-414, Р-414-1, Р-414-2, Р-414-3. Последняя известная разработка этого семейства Р-414СМ завершена в 2005 году.

 

Используемая литература:

[1] Музей истории создания противоракетной обороны «Звёзды в пустыне», Путеводитель по музею - Москва.: РОО «ВП ПРО», 2010. – 32с., ил.

[2] Кисунько Г.В. «Секретная зона. Исповедь Генерального конструктора» - Москва.: Современник, 1996. – 510 с., ил.

[3] Остапенко Н.К. «Письма к сыну и немного о ПРО» («Были из моей маленькой жизни») – Москва.: Меронк, 1999. – 303 с., ил.

[4] Остапенко Н.К. «Ещё больше о ПРО» - Москва.: 2007. – 172 с., ил.

[5] Кулаков А.Ф. «Балхашский полигон» - Москва.: ЗАО Московские учебники – СиДиПресс, 2006. – 192 с., ил.

[6] Кулаков А.Ф. «У каждой судьбы своя романтика» - Москва.: ЗАО Московские учебники – СиДиПресс, 2004. – 288 с., ил.

[7] Корнев Ю.П., Щекотихин В.М., Шестак К.В. «Исторические этапы создания и развития средств многоканальной радиосвязи специального назначения: монография» - Орёл: Академия федеральной службы охраны России, 2009. – 200 с., ил.

[8] Каменский Н.Н., Модель А.М., Надененко Б.С. и др. «Справочник по радиорелейной связи», изд. 2-ое – переработанное и дополненное – Москва.: Радио и связь, 1981. – 416 с.,ил.

[9] Институт военной связи. Истории и современность 1923 – 1998. Научно-исторический труд под общей редакцией дтн проф. Азарова Г.И. 16 ЦНИИИС МО РФ, Мытищи, 1998. – 200 с., ил.

[10] Смирнов С.А., Зубков В.И. «Краткие очерки истории ВНИИРТ», Москва.: Вестник ПВО, 1996. – 20 с., ил.

[11] Немировская М., Шницер В. «Фрол», журнал «АЛЕФ», Москва.: апрель 2004.

[12] Первов М.А. «Системы ракетно-космической обороны создавались так…», изд 2-ое доп. – Москва.: Авиа Рус-XXI, 2004. – 544 с., ил.

[13] Лобанов М.М. «Развитие советской радиолокационной техники», Москва.: Воениздат, 1982. – 239 с.,ил.

[14] Борисенко Т.М. «Борисенко, дочь Борисенко», Журнал «Моя Москва», №2, 2008.

[15] Борисенко Т.М. директор ФГУП МНИРТИ, Сеченых А.М. начальник отдела маркетинга, «50 ЛЕТ МНИРТИ», ИНФОРМОСТ, радиоэлектроника и телекоммуникации, №6(48), 2006, стр. 14 – 17.

[16] Драбкин А. «Радиостанция РАТ», The Russia Battlefield, 1996 – 2011, последняя редакция 23.12.2010.

[17] Щит России: системы противоракетной обороны, Москва.: Издательство МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2009. – 504 с., ил.

[18] «90 лет академии связи им. С.М. Будённого», 17.11.2009, http://Web cache.googleusercontinent.com – 2011.

[19] «Четвертое Главное управление Министерства СССР. Дела и люди» Издательский дом «ИнформБюро», Москва.: 2007.

[20] Бурцев В.С. «Создание системы противоракетной обороны (ПРО) и супер - ЭВМ», доклад на конференции «40 – летие первого поражения баллистической ракеты средствами ПРО». Сборник докладов (чтения, посвящённые памяти Генерального конструктора ПРО, член-корреспондента РАН Кисунько Г.В.) стр.4 – 18. Отделение общей физики и астрономии РАН, Отделение информатики, вычислительной техники и автоматизации РАН, ЦНИИ «Комета», НИИ РП, НИИ ДАР, в/ч 03425 – Москва.: 2001 – 128с, ил.

[21] Черенкова Е.А. ,Чернышев О.В. «Распространение радиоволн». – Москва.: Радио и связь, 1984. – 272 с., ил.

[22] «Космический мемориал», Борисенко Михаил Иванович, Spacememorial narod.ru 17.05.2011.

[23] Хохлов В.С. «От шахтёра до наркома и маршала». – Москва.: ООО РИА «Вивид Арт», 2010. – 1072 с., ил.

 

    С наилучшими пожеланиями крепкого здоровья и успехов в деле пропаганды свершений в области создания противоракетной обороны нашей страны,

 

 Георгий Трошин

Тема статьи: 

Комментарии

Не корысти ради, но справедливости для!

Авторство гениального романа "Тихий Дон", кто действительно водрузил Знамя Победы над цитаделью третего рейха, какой зенитно-ракетный дивизион Войск ПВО уничтожил в ходе Первомая под Свердловском американский самолет-разведчик U-2 Паулюса - эти и многие другие вопросы из истории нашего Отечества ждут своего однозначного разрешения. Именно к таким вопросам относится и поднятый нашим ветераном, доктором технических наук, профессором Трошиным Георгием Ивановичем - признанным специалистом по системам и средствам связи и передачи данных, принимавшим непосредственное участие в создании указанных средств и систем на полигонах ПРО и Байконур - именно к таким вопросам относится вопрос о главном конструкторе систем связи и СПД, входящих в состав первого экспериментального противоракетного комплекса "А" и первой боевой системы ПРО Москвы "А-35", созданных основателем отечественной противоракетной обороны Григорием Васильевичем Кисунько. И, честно говоря, нет оснований ставить под сомнение справедливость постановки этого вопроса автором, живым свидетелем и участником этих работ. Тем более, нет сомнений, что основной целью настоящих воспоминаний Георгия Ивановича является торжество исторической правды, в том числе отраженной на стендах и в материалах экспозиции нашего Музея истории создания ПРО "Звезды в пустыне". Спасибо Вам, уважаемый Георгий Иванович!