Времена жизни. Стихи (часть 4)

Автор: 

Владимир НЕУГОДОВ

 

Среди холмов, как будто в нише,

И сердце радуя, и взгляд,

Лежат соломенные крыши

Украинских уютных хат.

             IV                

            СТАСИ

Есть под уютною Полтавой

Село с названием «Стаси».

Там в сагах*, спрятанных в дубравах,

Живут спокойно караси.

Среди холмов, как будто в нише,

И сердце радуя, и взгляд,

Лежат соломенные крыши

Украинских уютных хат.

Тончайшей нитью речка Ворскла

Крутые делит берега.

А по ночам желтее воска

Луна глядит в уснувший гай.

Волшебный мир… Все спит. С низин же

Струится дымка, и точь-в-точь

Как будто с полотна Куинджи

Сошла украинская ночь.

И никуда уже не деться

Из плена неги и тиши.

И сон под вишнею по-детски

Священен и непогрешим.

А утром – снова птичьи споры,

Пчел несмолкающий базар.

И вдалеке по косогору

Проводит стадо дед Макар.

Выносит глиняную кринку,

Глядит добро из-под платка

И просит бабушка: «Ну, сынку,

Ты ж хочь бы выпыв молока».

Но не до этого мне, если

В краю, свободном от стихий,

Сами собой поются песни,

И сами пишутся стихи.

Иду в зовущие просторы

Земли Украйны, а кругом

Природой шитые узоры

Лежат ожившим рушником.**

Бывает, здесь я затоскую.

Так это значит, что опять

Мне в суетливость городскую

Пора отсюда уезжать.

Вернусь из сказочного мира

В шум улиц, свет ночных реклам,

Где ждет уютная квартира

И вечер с грустью пополам,

Где, не замеченные взглядом,

Помчатся дни. Их не унять.

И вдруг почувствуешь, что рядом

Чего-то стало не хватать.

Нахлынут чувства буйной лавой –

И вновь дорога колесит

В заветный край, где под Полтавой

Село есть с именем «Стаси».

 

                     * * *

______________________________________________________

*Саги (укр.) – озерца, остающиеся в низинах после разлива рек.

**Рушник (укр.) – расшитое полотенце.

                     

                     ДЕД

Можайский домик. С небосвода

В окно весна плывет, звеня.

Сергей Акимыч Неугодов

С портрета смотрит на меня.

…Лет сорок. Нет былого чуба.

Открытый, честный, чистый взгляд.

Высокий лоб. Прямые губы. –

Таков он много лет назад.

Мой дед… В безвестности он где-то.

И не придет он в тишине.

Я с ним знаком лишь по портрету,

А он не знает обо мне.

Не умер он своею смертью.

Он не погиб на той войне.

И все же нет его. Поверьте,

Трудней от этого вдвойне.

Он не качал мою коляску.

Он не водил меня в кино

И не рассказывал мне сказки,

И не возил в Бородино.

Но осуждать его не вправе,

Обиды к деду не таю,

Хоть все, что мне он и оставил, -

Так лишь фамилию свою.

И я несу ее, как память,

Как самый ценный дар навек.

Живет сегодня ею с нами

Вот этот русский человек.

Он так хотел, я это знаю,

Быть среди нас, качать внучат,

Жить, с радостью рассвет встречая

И с грустью глядя на закат.

Он так хотел! Но было лето,

Был день, когда в июльский зной

Седою сделалась планета:

Был страшный год тридцать седьмой.

…Бумага, ждавшаяся годы,

В ней – справедливость и закон:

«Сергей Акимыч Неугодов

Был незаконно осужден.

И за отсутствием состава…».

Теперь все верно – спору нет.

Как говорится, Богу слава:

Ты невиновен – слышишь, дед?

Но что же так качает душу?

Где на вопрос былой ответ?

Одна лишь мысль другие глушит:

«И нет вины, и деда нет».

Судить кого-то я не склонен.

И все ж живу, мысль затая:

«Ведь есть же кто-то, кто виновен

В том, что не видел деда я».

 

Можайск

                     * * *

          МАМИН СЫНОК

Закон двора суров был и строг:

Мальчишку прозвали: «Мамин сынок».

Возможно, ребячья молва и права,

Ведь, вправду, он не был сорви-голова,

Не лазил с ватагой в сады за клубникой,

А чаще сидел, наклонившись над книгой,

Иль бился подолгу над трудною гаммой,

А вечером шел на урок рядом с мамой.

Он был незаметен в ватаге ребячьей.

Ну, мамин сыночек – и не иначе.

Невидно-неслышно бежали года.

Однажды во двор постучалась беда.

По улицам гулким полки шли на фронт,

И за день мальчишки взрослели на год.

…Упал он под Курском, сжав землю упрямо,

И губы шепнули последнее: «Мама»…

Стоит обелиск на краю деревушки.

А в комнате – орден на красной подушке.

И двор повзрослевший не может понять,

Чего же вдруг стало ему не хватать.

* * * 

                                                                                Конец 4 части

                                                                       (продолжение следует)

Тема статьи: