Времена жизни. Стихи (часть 5)

Автор: 

Владимир Неугодов

Сын, что достоин отмщенья,

Припал к прекрасной седине.

И миг великого прощенья

Навек застыл на полотне...

 

 

                                                                          V 

Играют Баха… Впрочем, так ли:

Быть может, Бах играет нас?

Прислушайтесь, - в едином такте

Стук сердца и органа бас.

 

В одном порыве звук и чувство,

В единстве – музыка и мысль.

Нет грани естества с искусством.

Есть лишь мелодия и жизнь.

 

Всмотритесь в гордое звучанье,

Входящее из полутьмы:

В нем счастья луч и тьма отчаянья,

Гром страсти, скорбное молчанье,

Молитва из надежд и чаяний…

Прислушайтесь, - ведь это мы.

 

Ведь это наше плоть от плоти,

Все, чем живем из века в век.

И в каждом звуке, каждой ноте –

Земной великий Человек,

 

Таков, как есть, как был и будет,

Без очерненья, без прикрас.

Играют Баха… Так ли, люди?

Ведь это Бах играет нас.

                   * * *

 

             ПАГАНИНИ

Эта музыка движется лавой.

Человек ли он – тот музыкант,

Что навек обречен был на славу

И был проклят навек за талант?

 

В мир врываясь, огромные звуки

Заполняют глубины и высь.

Как сильны эти тонкие руки,

Словно скрипку, держащие жизнь!

                       * * *

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА

Рембрандт ван Рейн… Издалека

Потоком движется волненье,

Как непокорная река

Во власти вечного движенья.

И чувство странное: ты вдруг

Все ощущаешь, как впервые,

И краски эти, как живые,

Миг воскрешают…

Робкий стук.

Старик усталый отворяет

Врата дрожащею рукой:

«Что, путник поздний, заставляет

Тебя нарушить мой покой?

Что привело к моим воротам,

Тебя обидел враг иль друг,

Или тревожит в жизни что-то,

Иль злой гнетет тебя недуг?

Я слеп, но, чувствую, одеждой

Тебе лохмотья, мрачен лик.

В душе угасшая надежда

Таит отчаяния крик.

Я сердцем вижу: ты несчастен,

Тебя покинули мечты.

Коль я к судьбе твоей причастен,

Войди в мой дом. Но кто же ты?

Поэт, разбойник иль бродяга,

Чей путь далек, а мир – пустынн,

Отшельник дряхлый или скряга?».

И слышит старец: «Я – твой сын».

Мысль быстрой птицей промелькнула,

Поблекший взор вдруг вспыхнул, но

На миг лишь молния сверкнула –

И вновь пустынно и темно.

«Мой сын? Нет, путник, ты смеешься.

Твой смех в душе рождает гром.

К годам ушедшим не вернешься.

Мой сын покинул отчий дом.

Оставил он покой и сладость

Любви и счастья в стороне.

Бог знает, жив ли он, а старость

Уже не где-то, а во мне.

Уже ведет меня к могиле,

Где мать его лежит давно.

А, впрочем, мне уж все равно,

Ведь счастья дни меня забыли.

Мой сын – надежда на опору,

Души смиренной плоть и кровь…

Все в мире рухнуло и сворой

Года несутся вновь и вновь.

Зачем ты шутишь так жестоко?

Мой сын потерян навсегда.

Я сбился счет вести годам,

В ночи прожитым одиноко.

Он в этом мире многолюдном

Давно затерян и забыт.

Нет, ты – бродяга иль пиит…»

«Но я же сын, я сын твой блудный!

Гонимый райскою мечтою,

Иллюзий полон, полон сил,

С надеждой, что в душе носил,

И что казалась мне святою,

Не зная жизни жестких правил,

Ликуя бурно и смеясь,

Я тайно этот дом оставил.

Будь проклят, тот далекий час!

Я шел вперед, я рвался ввысь,

Ведомый призрачною целью.

Держа бокал с названьем «Жизнь»,

Я годы пил подобно зелью.

Но справедливый миг настал,

И отрезвленье наступило.

Я понял: все, о чем мечтал,

Лишь пеленой туманной было.

И сквозь растаявший туман

Тяжелой книгой мир раскрылся.

Вмиг рухнул сладостный обман,

И ужас в душу мне вселился.

Я пыль увидел на лице.

Жизнь стала ношей, как верига.

И предо мной лежала книга

Судьбы, открытая в конце.

Я понял, собственной рукою

Себя швырнул в водоворот.

В душе теперь не жить покою.

Я одинок, я слаб – и вот

Нет сил бороться мне с судьбою,

Мой выбор – дом или конец.

Я на коленях пред тобою.

Спаси меня, прости, отец!

Погнавшись за звездой счастливой,

Забыв тебя среди утех,

Я взял на душу тяжкий грех.

Верши же суд свой справедливый.

Я пред тобой. Я жду ответа»…

Качнулся старец, как от ветра,

В груди застыл печальный стон,

И сквозь рыданья молвил он:

«О, сын мой бедный, ты ли это?

Душою, где надежды гасли,

Я вижу, как уходит тень.

Я так несчастен и так счастлив,

Благословляя этот день.

Не в силах слезы побороть я.

В груди – и радость, и тоска…».

И ослабевшая рука

Легла на тленные лохмотья.

Сын, что достоин отмщенья,

Припал к прекрасной седине.

И миг великого прощенья 

Навек застыл на полотне...

 

 

 Эрмитаж

                 

                                                                      Конец Части 5

                                                              (продолжение следует)

Тема статьи: