Не службой единой жил полигон! Часть 2

Автор: 

Гусаров Анатолий

   Так я попал в Сары-Шаган...

 

После МВО многое мне казалось странным: полнейшее смешение различных форм одежды, полуфамильярные разговоры между офицерами и т.д. Поселился я на полуострове в гостинице № 3 «Маме» (4-я называлась «Папой»). «Павелецкий» и «Курский» вокзалы к тому времени уже ликвидировали – там уже были склады. Штаб 03080 был тоже на полуострове, где все строения представляли собою финские дома различной конфигурации. Было уже несколько магазинов, столовых, гостиниц, ДК Строитель с летним кафе и танцплощадкой, летний открытый кинотеатр, был и временный ГДО с танцами под радиолу по выходным и редкими концертами. Читал я как-то в воспоминаниях одного из офицеров отзыв о главном энергетике полигона полковнике Десятникове. Мол, и грамотный он, и человечный… Судите сами: пришли мы к нему на прием с однокашником по училищу Борей Акимовым, так же приехавшим из Московского округа ПВО. Я к тому времени женился, Боря – холостяк. Выслушал нас мудрый командир и назначил Борю на дальнюю семейную площадку 2п, где были дома и  можно было жить семьей, а меня - на холостяцкую 35п, где к тому времени была масса промышленников из  различных п/я, строителей, военнослужащих, но не было квартир для офицеров. На квартиры стояли в очередях годами, на площадках жили в общежитиях по 10-12 человек с 2-х спальными койками. Тогда  и познала моя жена прелести жизни офицерской жены с проживания в  казахской мазанке в поселке Рыбачий станции Сары-Шаган. Приезжал я к ней 1 раз в неделю, а то и реже. Кстати, и моего друга В.Царькова, приехавшего на полигон несколько лет спустя оттуда же, из Московского округа ПВО, главный энергетик встретил еще лучше. Порасспросив, что Царьков умеет, вручил ему необходимый прибор и  направил его на попутном грузовике в кузове на 24п искать обрыв кабеля. Вот Царьков и поехал не в ближний свет в выходном обмундировании в кузове с масляной бочкой..

На самой 35п жизнь, не смотря на трудности, была интересной. Разрабатывались сразу несколько проектов ракетной техники, в том числе и проект знаменитого Лавочкина. Интересен был сам старт ракеты его системы класса «Земля – земля». Запрещалось находиться на поверхности вблизи стартовой площадки. И вот, не смотря на строжайшую цензуру, все, зная о времени старта, выглядывали из своих подземных технологий, как суслики из норок. Лето, зной, ярко светит солнце. И вот вдали с наклонного стола бесшумно, как во сне, снимается огромное тело ракеты и только потом доносится  грохот стартовых двигателей. Стоила та ракета около 900000 тех рублей. Мы шутили: «Интересно посмотреть, как миллион пускают на воздух!» Там же на площадке стало плохо Лавочкину. Вызвали вертолет. Но не довез вертолет знаменитого конструктора живым до госпиталя, вот такой была первая громадная потеря на полигоне.

Еще 2 ярких события запомнились мне при службе на 35п. Первая – это встреча. Стою я где то в январе-феврале 1960 года на бетонке в районе 7п. Жена у меня жила в Рыбачьем (Сары-Шаган) и каждый понедельник я на перекладных добирался утром пораньше до 35п – сперва до 137п, потом до 7п и т.д. Морозец под -30 с ветерком, а я в лейтенантской шинелишке, да в сапогах. Рядом останавливается шикарный по тем временам ЗИМ, открывается окно: «Куда, сынок?» - «На 35ю.» - «Садись!» Сел. В то время из крупных чинов в лицо знал я только главного энергетика да командира 35п полковника Топтыгина. Пока ехали, сидящий впереди генерал порасспросил о житье-бытье, кто да что, посочувствовал на отсутствие жилья и сказал, что со временем все будет в порядке, нужно только немного потерпеть и подождать. И только выйдя на КПП 35п, я узнал, что подвез меня до службы сам генерал Дорохов. О нем много говорилось и писалось. Ничего больше добавлять не буду, кроме того, что в день 55-летия полигона собрались в Москве 3 друга: электронщик Николай Дмитриев, музыкант Владимир Селезнев, энергетик Анатолий Гусаров и отнесли цветы благодарности Генералу и Человеку на Новодевичье кладбище. Второе событие – это стыковка бригад, строящих бетонку. Одна вела трассу от 7п, другая – от 35п. Зимой 1959-1960 г.г. мы еще проезжали часть пути по тряской грунтовке, а иногда, игнорируя часть построенной бетонки, всю дорогу до 4в ехали по сокращенному пути грунтовкой. И вот стык состоялся где-то около 49 км ближе к 7п. На месте стыка (если ехать на 35п) справа на бугре поставили памятный знак, похожий на триангуляционный. Какой-то свистун тут же «отлил пулю», что здесь дескать  погиб подрывник-строитель.. В общем, ездить стало комфортней и веселее.. Весной 60 года на «старых дрожжах», потренировавшись один раз, стал я чемпионом и рекордсменом 35п в беге на 100м и по прыжкам в длину, а потом выиграл длину на первенстве 03080. Стадион тогда располагался на пустыре между «Спутником» и кинотеатром «Октябрь» (На том месте потом построили  военную поликлинику и гарнизонную комендатуру, несколько жилых домов). Жить нам тогда с беременной  женой было негде и я по рекомендации начальника физподготовки 35п Владимира Мячикова поехал в Майли-Сай  внештатным начфизом.

Школа сержантов располагалась в г. Майли-Сай Ошской области. Основное население – русские, поволжские немцы, узбеки и киргизы. Урановые рудники, Тянь-Шаньская природа, хорошее снабжение, 1500 м. над уровнем моря, соседство с Ферганской долиной – все это создавало неповторимый колорит этого небольшого города. Зимы, как таковой там не было, частенько туда приезжали зимой тренироваться футбольные команды класса «Б». Мы, школа сержантов, например, сыграли на нашем стадионе с барнаульским «Динамо». На первенство города играли мы в баскетбол, волейбол и футбол и не без успеха, а я в составе сборной города стал чемпионом Ошской области по тройному прыжку. Там же в Майли-Сае родился мой сын Сергей в 1960 году. Прекрасная в городе была больница и я был спокоен за первые дни жизни сына. В 1961 году выяснилось, что должность физрука школы не утвердили, а мне надо было получать очередное звание. Вернулся в 03080. Прихожу снова в штаб на полуострове к Десятникову – жена родила, квартиры нет.. «У меня для тебя тоже ничего нет! Чего ты хочешь?» - «Пошлите меня на дальнюю площадку с квартирой» - «Поедешь на 2п» (думаю: «какого черта ты этого не сделал 2 года тому назад?») Отвечаю: «С удовольствием!» Подозрительно посмотрел на меня: «Нет, поедешь на 1п!» - «С огромным удовольствием!» Подумал и послал меня на площадку с моим меньшим удовольствием – на «двойку». Площадка считалась дальней (почти 250 км от Города) – два раза в неделю туда прибывал почтовый грузовик с почтой, прессой, кинофильмами, да разок в месяц привозили товар для военторга, изредка прилетали самолеты. Приехал на площадку, устроился в общежитие. Многим там я уже был известен, как спортсмен – это Саша Крауш (спринт), Гена Тембеков (прыжки в высоту), игровики Володя Рындин, Коля Колотуцкий и другие. Там же встретил и своего оренбургского земляка Виталия Леншина. Должность – начальник смены на ДЭС (дизель-электрическая станция). На ДЭС стояли 6 морских мощных дизелей. Должен сказать, что жизнь всех дальних и больших, и малых площадок целиком и полностью зависела от электроэнергии. Все – технологии, котельные, столовые, казармы, гостиницы и пр. и пр. – все это функционировало с помощью электроэнергии, которую давали именно ДЭСы. А  вскоре получил я и квартиру, привез на площадку жену и сына. Наконец-то я стал работать по специальности, жить семейной жизнью. Начальником ДЭС был выпускник нашего училища более раннего года выпуска  А.Денисов. Запрягли меня по полной. Первые месяцы в составе ремонтной бригады я проводил ТО (тех. осмотры) различных регламентов (от месячного до годового) всех дизелей и, таким образом, узнал и особенности работы дизелей, и их отличия друг от друга. А потом началась служба, причем со всеми прелестями молодого офицера, т.е. в праздники – моя смена, ответственные пуски – моя смена, бросают ракеты с ядерной боеголовкой – моя смена. Остальные в бомбоубежищах. Читал недавно воспоминания военного чиновника с 40п, который с апломбом заявлял, что всем выдали защитные средства. Что-то ничего, кроме противогазов, я защитного не помню. Первый взрыв помню особенно. Интересно, что перед этими испытаниями запускали пробные «болванки» - пустые корпуса ракет (без боеголовки). Одна такая хлопнулась буквально в нескольких метрах за «колючкой», окружающей площадку. Маленькое и громкое землетрясение, минутная тишина…и громкий крик: «Дура упала!» И тут к месту падения ринулась толпа офицеров с пассатижами, отвертками и проч. инструментарием. Аки пираньи, накинулись электронные грамотеи на дефицитные полупроводниковые схемы, выламывая и вырезая спешно и умело! Тогда в моде были всякие полупроводниковые чудеса-самоделки, типа радиоприемничка в обычной мыльнице и т.п. Вот это и добывали. А потом состоялась ученая сессия – господа профессора уселись на остатках ракеты и с помощью логарифмических линеек, обрывков бумажек и карандашей, громких криков и дискуссий стали выяснять, сколько 0,1; 0,01 или 0,001 сек. должна была пролететь эта «дура», чтобы хлопнуться аккуратно на жилую зону. Интересно жили, правда? А потом был первый воздушный  ядерный подрыв. Перед этим 2п превратилась в полуцыганский табор, в котором смешались представители различных п/я, штаба, вертолетчики и т.п. Поднимаясь в воздух, загорелся вертолет, начал опускаться, пассажиры и летчики успели выскочить, но вот беда – сгорела 25 л. бутыль со спиртом. Об этом больше всего и горевали… А потом – боевые работы. На ДЭС  вместо 2-х дизелей обычно работает 3, окна заклеены светонепроницаемой бумагой, контрольные самописцы, нервы… И вот –  сперва яркий тонкий лучик сквозь микроскопическую дырку в бумаге, затем грохот взрыва, одновременно сбавили обороты дизели, реагируя на перепад давлений воздушной волны. Раздался грохот в дизельной (я находился в пультовой), потом дикий крик. Выскакиваю в зал, выясняю, что грохотали ворота дизельной, припертые солидным электрогенератором – их распахнул перепад давлений, а дикий крик – это радостно заорал какую-то песню дизелист Вася Кудряшов, очень приличный полузащитник нашей футбольной команды 2п. Долго он потом бегал от меня среди дизелей… А потом пришла ночь, если это можно было назвать ночью. Светился наэлектризованный воздух (сидя на крыльце своего финского дома, я спокойно читал книгу), по небу плыли облака фантастических расцветок.. Кстати, об этих испытаниях. Семьи с площадок-участников испытаний были вывезены на 4п и на только еще строящуюся 38п. Начальники объезжали площадки и опрашивали офицеров на предмет – не боятся ли они. Солдат, естественно, никто не спрашивал. Вот такая обстановка была на 2п во время этих испытаний.

Тема статьи: