Из книги "Времена жизни": Я сердце делю на две равные части...

Автор: 

Владимир НЕУГОДОВ

  Проверяла людей на прочность казахстанская наша даль...

 


 

Проверяют часы на точность,

На разрыв проверяют сталь.

Проверяет людей на прочность

Казахстанская наша даль.

 

Зноем, плавящим степь без края,

Лютой стужей, входящей в кровь,

Проверяется сила людская,

Наше мужество, верность, любовь.

 

Этот край наш, где в моде погоны,

Где слабеют бетон и свинец,

Испытательным стал полигоном

Наших судеб и наших сердец.

 

 

              ПРИОЗЕРСК


В парадных не воспетый песнях,

Неведом миру, мал, неброск

Простым солдатом неизвестным

Стоит мой город Приозерск.

 

Не беспричинно, не бесследно

В краю, где степь желта, как воск,

Свой ратный труд, труд повседневный

Вершит мой город Приозерск.

 

Об этом не узнать с экрана,

С газетных не прочесть полос.

Для многих просто безымянным

Живет мой город Приозерск.

 

Но в том, что небо наше чисто,

Что есть величие берез,

И соловьи поют под Истрой,

Твоя есть доля, Приозерск.

 

Когда в дни празднований наших

Идут парадом стрелы гроз,

Я вижу за ракетным маршем

Тебя, мой город Приозерск.

 

 

                        ***

К нам весна идет за снегом талым –

Все в природе выстроено в цепь.

И тюльпаны красят цветом алым

Ото сна очнувшуюся степь.

 

Непривычно и немного странно

Видеть, как, раскрыв небесный зонт,

Стала степь вдруг красным океаном,

Уходящим вдаль, за горизонт.

 

И огромных, новых чувств весь полный,

Наяву, как в сладком дивном сне,

Я бросаюсь в ласковые волны

И плыву по солнечной весне.

 

                     ***

Солончаки… В них жизнь мертва,

Невозродима и отпета.

Как будто в море острова,

Как будто снег средь бела лета,

 

Солончаки в степи легли.

Но в них, согласных с праздной ролью, -

Рабочий пот седой земли,

Под солнцем ставший белой солью.

 

 

               ЗНОЙ

 

Раскаты грома вдалеке

Вновь дали жизнь слепой надежде

На то, что высохшей реке

Кипеть волною, как и прежде.

 

Изнеможденная земля

Как будто слабо встрепенулась

И, о глотке воды моля,

Дождю навстречу потянулась.

 

Но зной, как неподкупный страж,

Стоял между землей и небом.

И дождь, как призрачный мираж,

Повис, приснился, был и не был.

 

 

ПЕСНЯ О 42-ОЙ ЧАСТИ

 

Не забудут вовек ветераны

Первый камень на этой земле.

И тогда здесь алели тюльпаны.

И тогда стыли звезды во мгле.

Казахстанское небо - без края,

А над ним солнца жаркого власть.

В прибалхашской степи встала 42-я,

Ставшая домом нам часть.

 

Здесь живем мы, работаем, служим

В лютый холод, безжалостный зной.

Правим дело, которое нужно

Всей земле, всей Отчизне родной.

Если вдруг, тишину разрывая,

В цель ракета стрелой понеслась,

Значит, есть на земле наша 42-я,

Ставшая домом нам часть.

 

И пока в мире с запахом хлеба

Жив и запах сожженных станиц,

Здесь куется спокойствие неба,

Здесь куется надежность границ.

Будь спокойна, Отчизна родная, -

Не погаснуть звезде, не упасть.

Ведь не зря здесь стоит наша 42-я,

Ставшая домом нам часть.

 

 

ПЕСНЯ О ПАДШЕЙ РАКЕТЕ

 

Дымилась, падая, ракета.

Сказал Фролов В. капитан:

«Автопилот повинен в этом».

Сказал Коняхин: «Дело в БРАН*».

А Мурашов пригладил холку,

Он с грустью думал между тем:

«Эх, на рыбалочку б к поселку

На безымянной высоте».

 

Она упала в чистом поле.

Мы не пошли ее искать.

Пржитульский думал о футболе,

Валера Зуев... вспомнил мать.

«Ракета – это не иголка, -

Сказал Ланцов в минуты те. –

Отыщут где-то у поселка

На безымянной высоте».

 

А мы - ребята-оптимисты.

Еще одну сейчас пошлем.

Пусть пионеры-активисты

Сдают стране металлолом.

Мы опровергнем кривотолки:

Рванет ракета в пустоте

У незнакомого поселка

На самой нужной высоте.

 

 

ЖДУ ТЕБЯ У БАЛХАША

                (Песня)


Ты не мудрствуй, не лукавствуй,

Чтоб тебе сказал я: «Здравствуй!»

В тридевятом нашем царстве,

Тридесятом государстве.

Ты садись на поезд скорый,

Через долы мчись и горы,

Чтобы выйти утром рано

На перрон Сары-Шагана.

 

Припев:

 

Где в волнении дрожа,

От жары едва дыша,

Жду тебя я,

Жду тебя я,

Жду тебя у Балхаша.

 

Ты не бойся километров

И горячих наших ветров,

Безобидных скорпионов

И рассказов про шпионов,

Про пустыню, про край света

(Хорошо там, где нас нету),

Разговоры ты не слушай,

Будто нету места глуше.

 

Припев.

 

Ничего, поверь, нет краше,

Чем весной тюльпаны наши.

На закаты и рассветы

Приезжают к нам поэты.

Оставляй печаль-тревогу

И бери с собой в дорогу

Всю любовь свою без края –

Лишь ее мне не хватает.

 

Припев. 

 

 

                         ***

В бескрайнюю степь зазывали тюльпаны,

Качались под ветром, призывно маня.

Но только ночами мне снились каштаны

В краю, где осталась частичка меня.

 

И волны, бегущие дружной гурьбою,

Просили: «Забудь, как тихи вечера

Над древней рекой», но в балхашском прибое

Мне слышался шепот седого Днепра.

 

А степь разлеглась – счета нет километрам.

И солнце над ней – как расплавленный шар.

Но даже в степном обжигающем ветре

Ловил я ветров Украины нектар.

 

И вот я в краю, где все с детства знакомо,

Где внемлю каштанам, днепровской волне,

Но странное, новое чувство: я дома –

И все же чего не хватает здесь мне?

 

Быть может, закатов в раскрашенном глянце,

Тюльпанов, просящихся в майские сны,

Дыханья горячего ветра «афганца»,

Бескрайнего неба, степной тишины?

 

И новое чувство укрыть я не властен.

Ему есть начало, неведом конец.

Я сердце делю на две равные части.

И слышу в груди ровный стук двух сердец.

 

Приозерск - Киев

 

 

                     ***

Дает добро погода на полеты.

Оделся день осенний в синеву.

Сегодня улетают самолеты

В далекую-далекую Москву.

 

Над бесконечной голою пустыней

Их ровный гул тревожит облака.

И серебристый казахстанский иней

Кладет на крылья холода рука.

 

А на земле снега сменяют грозы.

Летит на смену осени зима.

Боялыч превращается в березы,

И юрты превращаются в дома.

 

А это значит, что совсем уж скоро

Команда будет: «Пристегнуть  ремни»,

И самый главный и далекий город

Зажжет свои сигнальные огни.

 

Сильнее станет хор многоголосый

Моторов. Сердце застучит им в тон.

И ощутят бездушные колеса

Знакомый добрый внуковский бетон.

 

Но в шуме улиц, в ритме торопливом,

Который там, в пустыне, так манит,

Ты ощутишь душой: есть миг счастливый,

Но есть и где-то брошенный магнит.

Тема статьи: