Из воспоминаний испытателя...

Автор: 

Хлебов Алек

Полковник Хлебов А.Е..JPEG  

Я горжусь тем, что мне посчастливилось принять непосредственное участие в великих историческим делам, связанных с созданием ПРО СССР!  

Но, помимо романтики и величия того времени, были и будни, была и повседневная рутинная жизнь с её банальностями, курьёзами и даже авариями и трагедиями...

                                        Из воспоминаний испытателя

  

    Грандиозность и значимость свершений,  достигнутых на 10-м Государственном  Научно-исследовательском  испытательном  Полигоне  Министерства  обороны СССР (10 ГНИИП МО СССР или, иначе, полигон "САРЫ-ШАГАН"), невозможно переоценить и даже просто описать вербальными средствами...    Это и прорыв в науке, и внесение корректировок в мировую политическую конъюнктуру, и создание новых технологических направлений, и многое-многое другое.

   Я  горжусь тем, что мне посчастливилось принять непосредственное участие в  этих  великих исторических делах, связанных с созданием ПРО СССР.

   Территориально Полигон ПРО располагался в прибалхашской пустыне Бетпак-Дала, так называемой Голодной степи Казахстана. Административные, общественные, образовательные, культурные, торговые и т.п. учреждения, Ценральная испытательная площадка с подразделениями управления, анализа, ГКВЦ (40-я площадка) находились в г.Приозёрске, расположенном на берегу оз.Балхаш. Там же проживали и многие семьи офицеров-испытателей.  Ближайшая железнодорожная станция - Сары-Шаган. 

 

  Основной состав офицеров-испытателей  Полигона "САРЫ-ШАГАН" комплектовался за счёт выпускников военных учебных заведений в званиях лейтенант- майор (за исключением командования).  

 

   Значительную часть этого состава представляла диаспора выпускников МВИРТУ ПВО - МВИЗРУ ПВО  1959  и последующих годов выпуска. Более половины выпускников 1961 года курса Капичина Назара Феоктистовича  получили назначение на Балхашский полигон "САРЫ-ШАГАН".

  Среди них был и я, назначенный на должность инженера-испытателя аппаратуры управления стартом на 6-ю стартовую площадку, расположенную в глубине пустыни на расстоянии 100 км. от г. Приозёрска.

    Мы были молоды, по юношески азартны и полны благородных амбиций. Несмотря на трудности и бытовую неустроенность первых лет существования полигона, летний зной и зимнюю стужу, пылевые бури, каракуртов, фаланг, скорпионов и прочих тварей, всё было пропитано романтическим духом, атмосферой энтузиазма и созидания, пониманием значимости и важности выполняемой работы.

    Незабываемо то время, незабываем изумрудно-бирюзовый Балхаш, безоблачное лазурное небо, разноцветный ковёр майских Приозёрских тюльпанов.

   Вспоминаются многие товарищи и друзья по Приозёрску, 6-й и 40-й площадкам, встречи, моменты и эпизоды общения,службы, работы.  Это В.Ренёв, И.Зуев, В.Мурашов, Д.Гусаров, А.Махров, В.Запоев, К.Франишин, В.Комиссаров, А.Постников, А.Беляев, Р.Николаев, В.Ходосевич, Д.Огиенко, Л.Комаров, Х.-М. Ильясов, Н.Бузанов, К.Данилов, Б.Артанов, Е.Сивачёв, В.Звягин, П.Соловьёв, Л.Михайлов, А.Клименко, Г.Лившиц, Присяжнюк, В.Гливин, А.Дубовец, Л.Ошаров, В.Бурым, А.Волков,  И.Полетаев, В.Казаков, Л.Дмитричев, А.Лазуренко, М.Божко, А.Попов, В.Цепляев, В.Кузнецов и многие-многие другие. Всех перечислить просто невозможно...  Вспоминается присущая тому времени и той обстановке атмосфера, наполненная стремлением к познанию сущности проблем и явлений, связанных с проведением испытаний новой интереснейшей техники, стремлением к изучению и разработке методов и математических моделей анализа и оценки результатов испытаний.

   Вспоминаются маяки, ориентиры, примеры для подражания. Среди них для меня были такие замечательные офицеры и специалисты, как  Перфильев, Уртминцев, Железнов, Евстратов, Жадейко, Батырь, Белозерский, Юрченко и многие другие корифеи опытно-теоретического метода.

Незабываемо то время, незабываем изумрудно-бирюзовый Балхаш, безоблачное лазурное небо, разноцветный ковёр майских Приозёрских тюльпанов. 

   Неоценимая роль в этой исторической эпопее создания ПРО СССР принадлежит Кисунько Григорию Васильевичу — великому человеку с интеллектом Генерального конструктора и душой поэта. Свершения, достигнутые под его научно-техническим руководством впервые в мире в суровых условиях пустыни Бетпак - Дала (Голодной степи) Прибалхашья, просто поразительны и уникальны. С помощью созданных и испытанных там систем ПРО стало возможным перехватывать и уничтожать боевые части межконтинентальных баллистических ракет на дальностях свыше1000 км. и высотах до 100 км. Образно говоря, стало возможным "пулей попасть в пулю" в космосе.

   На основе работ, проведенных на Балхашском Полигоне по проектам Кисунько, Грушина, других конструкторов, была создана и поставлена на боевое дежурство система ПРО столицы СССР г.Москвы.

   Результаты этих работ вынудили США пойти на заключение в 1972 г. Договора по ПРО, что предотвратило развязывание 3-й мировой ракетно-ядерной войны и спасло миллионы жизней, а то и весь мир от катастрофы.

   К сожалению, в настоящее время, пользуясь тем, что распалась наша великая страна — СССР, а неумелые руководители привели к ослаблению России, США вышли из Договора по ПРО и наращивают свои усилия в вопросах стратегического доминирования в мире...
    Но я уверен, что Россия найдёт пути к возрождению, к востановлению статуса Великой Державы и обеспечению своей безопасности...

 

  Вспоминаются стихи Кисунько Г.В., посвящённые первому перехвату антиракетой баллистической цели в космосе. Привожу здесь два из них:


   Песня моей души

 

Балхаш сверкает бирюзою,

струится небо синевой,
а над площадкою Шестою
взметнулся факел огневой.

Не первый раз я вижу это,
но как волнуется душа,
когда летит антиракета
над диким брегом Балхаша!

А на холмах степного края,
как в сказке три богатыря,
площадки Первая, Вторая
и Третья с Главной говорят.

Знакомы мне «скорлупки» эти,
в которых вся моя душа:
ведь в их лучах летят ракеты
над диким брегом Балхаша.

Секунда каждая - как вечность.
На пультах лампочки горят,
А на экранах в бесконечность
Шагает импульсов отряд.

И будто вновь картину эту
я вижу, память вороша,
И вижу первую ракету
Над диким брегом Балхаша

Мне не забыть, как ранним мартом
В машине нашей цифровой
за три минуты перед стартом
произошел случайный сбой.

Но в тот же миг машину эту
мы вновь пустили, чуть дыша,
и все же сбили мы ракету
над диким брегом Балхаша.

Когда наступит час инфаркта
или другой случится сбой,
я вспомню день Четвертый марта
и красный вымпел над Шестой.

Тот час я встречу песней этой,
а если смолкну, не дыша, –
прогрохочу антиракетой
над диким брегом Балхаша.

Ну а потомкам, на рассвете,
Прибрежной галькою шурша,
О затерявшемся поэте
Расскажут волны Балхаша.

"скорлупки" - это защитные купола антенн радиолокаторов точного наведения системы "А" на 1, 2 и 3 площадках.
Впоследствии, на "Алдане" (6 площадка), купола были на РКЦ и РКИ.



* * *

Мы слышим первыми всегда
Протяжки звук и грохот старта,
Но не забудем никогда
Четвертый день весны и марта.

Была суббота у людей,
А мы об этом и не знали:
Ведь мы ракету в этот день
С Шестой площадки запускали.

ПРОсеребрив на небе след,
Ракета вышла на ракету.
Мы этот миг сквозь толщу лет
Передадим, как эстафету.

Храним мы в памяти своей
Квадрат паденья на пригорке
И этот день - как юбилей
Ночей бессонных на "Шестерке".

Нам этот старт забыть нельзя,
И нервотрепки, и запарки...
Так пусть же тост звучит, друзья,
И пусть стартуют наши чарки.

Да будет в мире вечный март,
И пусть весну поют поэты.
А мы пойдем готовить старт
Очередной своей ракеты.


    Но помимо романтики и величия того времени  были и будни, была и повседневная рутинная жизнь с её банальностями, курьёзами и даже авариями и трагедиями. Вспоминается, к примеру, трагический случай, когда автобус со сменой промышленников (так называли представителей разработчика), ехавших  зимним утром на работу (то ли на 8-ю, то ли на 38-ю площадку), заглох на ж.д.переезде и был протаранен поездом, шедшим по проходящей вдоль берега Балхаша железной дороге. 

Было это где-то километрах в пятнадцати южнее станции Сары-Шаган. Погибло около 20 человек. Вечная им память.

   Вспомнился мой своеобразный частный эксперимент во время одной из операций «К» (в условиях воздушного ядерного взрыва).  Работы тогда проводились с использованием средств системы «А» и боевой расчёт стартовой позиции, в котором я состоял, находился в подземном бункере с бетонными столбиками наверху (аборигены, наверняка, помнят). 

Боевой расчёт РСВПР также находился в своём подземном бункере.

   Я взял запечатанную пачку фотобумаги, до ухода в бункер положил её наверху и придавил толстым металлическим стержнем. После проведения операции проявил фотобумагу. Все листы стали чёрными, как при засветке, но с белой полосой на месте металлического стержня. Подумалось тогда (и это подтвердилось впоследствии ) , что хорошо, что я был в составе боевого расчёта в бункере под землёй.  А ведь кто-то был и в жилом городке? Правда, была команда завесить все окна. Но занавески-то были, к сожалению, не из свинца...  Клетки с кроликами для оценки воздействия факторов взрыва при проведении  операций "К" не устанавливались, т.к. их вполне заменяли люди, находившиеся в незащищённых  помещениях и на территории, где определённое воздействие имело место (пример с закрытой фотобумагой)...Можно воспринимать эти мои вольные слова  как "шутку юмора", но реальная действительность было именно такой...

  Теперь  уж и не припомню, где и в каком качестве я находился при проведении других операций «К».   Думаю, что тоже был в боевом расчёте в подземном бункере.  А всего операций "К" было 5, с ядерными взрывами на разных высотах (проверка функционирования систем вывода и наведения противоракет на цели в условиях воздействия факторов ядерных взрывов)... 

  Помню также об одном аварийном пуске ракеты А-350 со стрельбового комплекса «Алдан» (52 пл.). Я тогда не был в составе боевого расчёта и мы с ребятами отдыхали после смены,загорали на крыше 10-й гостиницы и ожидали зрелища.И вот Пуск!

Ракета вышла из ТПК, поднялась метров на 50, потом вдруг резко изменила траекторию и упала не далее чем в полукилометре от стартовой позиции. А боевая работа была полнопрограммной, т.е. 2-я ступень была заправлена «конечно не водою». Последовал взрыв и поднялось зловещее багровофиолетовое облако (серо-буро-малиновое). В части объявили тревогу и встал вопрос об эвакуации людей. Но всё закончилось без трагических последствий, эвакуации не потребовалось, т.к., к счастью, ветер дул в противоположную от жилого городка 6-й площадки сторону.

   В этой истории, помимо описанного, большое впечатление произвела вереница машин с руководящими товарищами, промчавшаяся с 10-й смотровой площадки мимо 6-й площадки без остановки в сторону Приозёрска.

   Хочу поделиться воспоминаниями ещё об одном курьёзном случае, произошедшем в период испытаний СК «Алдан». Для охлаждения довольно мощных передатчиков РКЦ и РКИ использовалась(для предотвращения отложений в системе охлаждения) не простая, а дистиллированная вода. Но на 6-й площадке и в её окрестностях радиусом до 100 км. своей воды вообще не было, не говоря уже о дистиллированной. Поэтому по договору с Балхашским медеплавильным комбинатом мы получали у них дистиллированную воду, а для её доставки использовался трейлер с цистерной ёмкостью 20 тонн. И вот однажды в Балхаш был отправлен офицер(ст.лейтенант) с этим трейлером.  Проходят сутки, двое, трое, четверо...

Ст. лейтенанта с водой нет. А работы ведь идут и по существовавшим нормативам нужно было уже менять(или доливать) воду.  Предположения всякие -или авария в пути, или ст.лейтенант запил и попал в сети Балхашских прелестниц, или ещё бог знает что... А сотовых мобильных телефонов тогда почему-то не было. В общем, глухо. Но нужна вода, а её нет. Поэтому отправляют ещё одного офицера,старшего по званию, с тем, чтобы прояснить ситуацию. Этим офицером (а я был в то время капитаном, работал на Радиоприёмных устройствах РКИ СК "Алдан") оказываюсь я.

   Поехать в г.Балхаш с 6-й площадки для молодого офицера было по тем временам событием цивилизационного масштаба, равнозначным, например, поездке в Париж из какого-нибудь Мухосранска или Задрипинска. Я, естественно, одел парадную форму, парадную шинель (дело было уже к осени) и в приподнятом расположении духа на тягаче КрАЗ  отбыл в Париж...(прошу прощения за оговорку), - в Балхаш. Не отвлекаясь более на несущественные обстоятельства, перейду к сути того, о чём хотел рассказать.

   В общем, как выяснилось, никаких непотребностей с нашим ст.лейтенантом не было, просто произошла какая-то заминка с отпуском воды и закачкой её в цистерну. Залили воду и отправились в обратный путь - трейлер с цистерной впереди, я на КрАЗе сзади. Балхашские дороги известны тем, кто по ним ездил - за идущей машиной поднимается такой шлейф пыли, что метров за 40 ничего не видно. И вот где-то между Гульшадом и Сары-Шаганом сквозь пелену пыли я обратил внимание на то, что на дороге начали попадаться какие-то горящие ошмётки. Почувствовав что-то неладное, я приказал водителю сигналить, прибавить скорость и обогнать трейлер. Обгоняя, я заметил, что горят задние колёса трейлера. Обогнали, остановились. Водитель трейлера, пытаясь развернуть его так, что бы ветер сбивал пламя в сторону, посадил его, съезжая с дороги, на брюхо. И сдвинуть его уже ни вперёд, ни назад не представлялось возможным даже с помощью тягача КрАЗа. Начали тушить. А трейлер представлял из себя платформу, базирующуюся на сплошных рядах колёс по обе стороны. По бокам для крепления цистерны располагались продольные брусы-балки сечением ~150х150. В общем, гореть было чему и все наши усилия были тщетны. Мы даже пошли на то, что нарушили чистоту воды и отрезками разрезанного на части длинного шланга начали дренажным способом поливать огонь водой, высасывая её из цистерны. Но всё напрасно. Было впечатление, что это не струи воды, а струи бензина. А когда загорелись деревянные балки и начали лопаться баллоны, стало понятно, что погасить огонь не удастся... В общем, всё,что могло гореть, сгорело.

   Я на КрАЗе поехал в Сары-Шаган, что бы сообщить о случившемся, а ст.лейтенант со своим водителем остались у трейлера.  Прибыв в Сары-шаган, я бросился в комендатуру и возбуждённо, без соблюдения субординации начал объяснять коменданту(или дежурному, не знаю, кто это был) о случившемся.  Офицер был в звании майора, ему это не понравилось да и вид у меня был, прямо скажем, не презентабельный - лицо и руки в копоти, цвет парадной шинели из стального превратился в чёрно-серый.  Пригрозив мне гауптвахтой, он всё же стал звонить оперативному дежурному в/ч03080. Вышел на Лебедева Н.П., который был тогда начальником штаба полигона. Я попросил, что сам доложу, но майор не позволил. Лебедев дал команду(а было уже около полуночи), чтобы ставили КрАЗ в Автополк , а утром будем разбираться.

   Майор трансформировал эту команду так, чтобы я отправлялся в свою часть и ставил машину в автопарк части. Я переспросил, какой смысл гнать машину за 100км., а утром ехать обратно. Но он опять оборвал меня за пререкания и уже категорически приказал ехать в свою часть и ставить машину в автопарк... Делать нечего, поехали в часть, на шестёрку...

   В пути произошёл ещё один забавный эпизод -на скорости почему-то вырубился свет. Темно, «хоть глаз выколи». В полной темноте проехали метров 50. Хорошо, что участок дороги был прямым и машина остановилась всё таки на дороге, а не в кювете вверх колёсами. А так бы общая картина всей этой истории была бы ещё более колоритной.

   Приехал на 6-ю, воды нет, помыться нельзя. Ночь. Но нужно доложить командованию части. Разыскал подполковника Малого (тоже, кстати, выпускник МВИРТУ), который исполнял тогда обязанности Главного инженера. Доложил. Он посмотрел на меня, всё понял и сказал: «Не расстраивайся, сынок, иди отдыхай, утро вечера мудренее»...

   Утром прибегает посыльный из штаба, передаёт приказ срочно явиться в штаб к Уколову, зам. начальника штаба. Уколов был оригинальным человеком, особенно отличался он своей лексикой. В этом отношении он мог бы поспорить с председателем Трубниковым из известного фильма, где председателя играет Ульянов. В общем, в его словах, проскальзывающих между колоритными связками, было величайшее недоумение, зачем это я бросил цистерну с водой и попёрся с места происшествия за 100 км. 

Я объяснил, что так мне приказал Сары-Шаганский комендант. Стали выяснять. Комендант, не догадываясь о своём промахе, подтвердил, что да, он приказал ехать в свою часть. Вышли на Лебедева. Тот возмутился, он ведь дал указание ставить машину в Автополк, который дислоцировался в Приозёрске. И посадил коменданта на 5 суток (тогда это ешё разрешалось). Вот так, он грозился меня посадить, а сел сам. А я отделался «лёгким испугом». Вначале ожидал самого сурового исхода - и суда чести, и материальной ответственности. Но комиссия, которая проводила расследование, установила, что тот трейлер был списан 2 года назад, да и его штатная грузоподъёмность была 20 т., а я вёз только воды по накладной 20 т., плюс вес цистерны около 3 т., плюс вес крепежа... В общем, всё спустили «на тормозах»...

   Потом я видел эту цистерну в Автополку. Всю обгоревшую и закопчённую, жалко смотреть. А ведь была она серебристо-белой... Выводов из этой истории я сделал множество, но один из них такой: когда огонь набрал силу, погасить его очень трудно. Льёшь на него струи воды, а впечатление такое, что льёшь бензин. Нельзя давать огню разгореться. И в прямом, и в переносном смысле...

   Вот такие истории.  Расскажу ещё одну, связанную с огнём.

   На 6-й площадке был клуб. Деревянный, большой. Похожий клуб был на полуострове (если не ошибаюсь - "Строитель"), да и кинотеатр «Родина» в Приозёрске был из этой серии. И вот в ночь с 23 на 24 февраля 1965г., после праздничного вечера и танцев, деж. по части, проходя мимо, заметил дымок из окон. Подбежал и избрал очень неверное решение-  разбил окно, чтобы посмотреть, что там происходит. Огонь, копивший несколько часов свой потенциал без доступа кислорода, получив этот кислород вспыхнул грандиозным, необоримым пламенем. Подъехавшие через какое-то время пожарные машины сделать ничего не смогли. Клуб сгорел дотла...

   Утром ответственный дежурный (на праздники назначался кто-то из командования) докладывает командиру части полковнику Дворникову Н.Н. в Приозёрск. Почти дословно: «Товарищ полковник, докладывает ответственный дежурный по в/ч 03141. В части всё нормально. Подъём личного состава произведён. Утренний осмотр, зарядку, политинформации провели... 

Только вот клуб сгорел» - и быстро положил трубку. Предполагаю, что Дворников вначале ничего не понял, тем более после вчерашнего праздника. Перезванивает в часть: «Так что там у вас такое?».-- «Да всё нормально, товарищ полковник. Подъём личного состава произвели вовремя. Провели, как положено, утренний осмотр, зарядку, политинформации... Только клуб сгорел»--и опять трубка на рычаг. В общем, после нескольких таких сеансов связи Дворников всё понял и праздник был непоправимо испорчен... Поистине, «всё хорошо, прекрасная маркиза».

   А клуб был хороший. Я там вместе с Костей Франишиным (кто помнит, он прекрасно владел аккордеоном) играл на танцах на ударных...

   Где-то на одном из сайтов, посвящённых Приозёрску и «официальной» истории создания ПРО, я встретил упоминание о бросковых пусках противоракеты А-350 с временной стартовой позиции (ВСП) 6-й площадки. В связи с этим хочу поделиться некоторыми запомнившимися мне эпизодами.

   Это было ещё до начала работ на стрельбовом комплексе «Алдан» (пл.52). Объектом испытаний являлись Пусковая установка (стол), транспортно-пусковой контейнер (ТПК) и, конечно же, противоракета, её 1-я ступень. 2-я ступень для весовой центровки заправлялась водой. Кстати, однажды при опускании ТПК в горизонтальное положение не сработало запорное устройство, фиксирующее ракету в ТПК, и она выкатилась из контейнера на стоявшую перед ним технологическую тележку. В результате был пробит бак 2-й ступени и вода вытекла на бетон. А если бы там была не вода?.. Комментировать возможные последствия не буду...

Хотя, конечно, я фантазирую, т.к. при бросковых пусках штатное использование 2-й ступени не предусматривалось и в баках топлива быть не могло.

   Но это отступление, вернусь к основному, о чём хотел рассказать.

   Я был в то время инженером-испытателем в звании ст.лейтенант, начальником бункера КЗА (контрольно-записывающей аппаратуры), который находился метрах в 10 от ВСП . По 5-и минутной готовности и прохождении команд «Протяжка-1» и  «Протяжка-2» боевой расчёт КЗА, состоявший из промышленников и меня, должен был покидать бункер КЗА и уходить в основной подземный бункер, на входе которого выставлялся часовой (постовой). Но часовой подчинялся мне и я, по согласованию с ним, не уходил в основной бункер, а укрывался в стоявшем метрах в 20 от пусковой (а то и ближе) деревянном туалете (типа «сортир»). Туалет располагался по линии, примерно перпендикулярной  к вертикальной плоскости старта. Великолепный ракурс для обзора. Как в центре партера...

   По современным меркам контрольно-записывающая аппаратура была тогда довольно примитивной, использовались шлейфовые осцилографы и другие подобные аналоговые самописцы и устройства, располагавшиеся в бункере КЗА под землёй. В те времена использовались технологии старейшей школы (сложившейся ещё в конце 40-х годов на полигоне Капустин Яр при испытаниях трофейных немецких ракет ФАУ-2) испытаний ракетной и иной техники, связанной с наличием факторов поражающего действия на окружающую среду. Эти технологии предполагали, что снаружи, вокруг пусковой установки, помимо тензометрических и вибрационных  датчиков, датчиков температуры и давления, на разных расстояниях устанавливались клетки с  морскими свинками, кроликами, пакля и другие горючие материалы.  Весной такими «индикаторами» естественным образом являлись ещё и степные тюльпаны, что очень ярко и трогательно отметил в своих стихах ветеран Полигона, испытатель и поэт Юлий Цуков...  

Таким образом, в рамках этой технологии, находясь в дощатом туалете, я дополнял перечень «индикаторов» воздействия пусковых факторов ещё и категорией «человек», за что не получил никакой награды (шутка).  Взыскания тоже не получил, так как об этом никто, кроме постового, кроликов и морских свинок, не знал...  А они не выдали...  Тюльпаны тоже были ко мне благосклонны...

Но оставим шутки, перейдём к КЗА и другим "индикаторам"...

   Кстати, предстартовая команда «Протяжка», ставшая непременным, обязательным элементом процедуры (алгоритма) подготовки и проведения пусков ракет, изначально появилась в этом алгоритме именно как команда на заблаговременное включение тех самых простейших шлейфовых самописцев и других контрольно-записывающих приборов, регистрирующих параметры работы аппаратуры стрельбового комплекса во время пуска...

  И вот Пуск!!!   Несмотря на то,чтоперед стартом пусковую площадку(стол) мыли из шлангов мощными струями воды, по доскам туалета стучал такой шквал камней и вырванного бетона, что становилось жутковато. Но эти страхи не шли ни в какое сравнение с тем великолепным зрелищем, которое открывалось перед глазами через щель между досками,  когда сначала, как при замедленной съёмке, под грохот разлетевшейся передней пенопластовой крышки ТПК, рёв и рокот связки из четырёх ускорителей 1-й ступени (на ВСП они были пороховыми) ракета медленно (так казалось) выползала из контейнера, а потом, всё ускоряясь и полыхая четырьмя факелами, уносилась ввысь - сердце замирало от восторга и какой-то неописуемой гордости за свою причастность к происходящему... 

    Конечно, бывали и погибшие кролики, и морские свинки, загоралась пакля...  Бывали и сожжённые тюльпаны... Но, как писал Юлий Цуков, всё это было ради того, «чтоб цвели все тюльпаны Земли»!...

    Я видел со стороны очень много пусков самых разных ракет. И в Кап.Яре, и у себя на 6-й площадке (когда не был в составе боевых расчётов), и на 35-й пл. Но то было со значительного расстояния.  А наблюдаемое тогда на ВСП зрелище пуска ракеты с четырьмя двигателями 1-й ступени с расстояния в 15-20 метров просто неописуемо... 

   Это оставило в моей памяти неизгладимый след на всю жизнь...

   Вот такие некоторые фрагменты из «неофициальной» истории создания ПРО.

 

                                                                Алек Хлебов

 

 

 

 

Тема статьи: