Есть мнение!

Автор: 

Леонид БЕЛОЗЕРСКИЙ

DSCN1115 мал_0.jpg

Оставляя за скобками непосредственный повод появления настоящей статьи, хотелось бы еще раз остановиться на возможном взаимном влиянии соотношения ракетно-ядерного оружия и противоракетной обороны, как средств нападения и средств защиты («меча» и «щита»), и сегодняшнего меняющегося мира.

Баллистические ракеты дальнего действия и противоракетная оборона, как и любые средства нападения и защиты, не могут находиться в постоянном равновесии при стремлении хотя бы одной из сторон, ими обладающей, к военно-техническому превосходству.

История второй половины ХХ века показала, что создание средств и систем противоракетной обороны (ПРО), успешные их испытания и принятие на вооружение одной из соперничающих сторон (например, СССР или США) приводило к ответным мерам, к усиленному развитию комплексов и средств преодоления ПРО стратегическими ракетами, что в свою очередь требовало новых решений в области повышения эффективности средств противоракетной обороны, а в итоге вело к новому витку гонки вооружений для ликвидации создававшегося одностороннего преимущества.

Попыткой положить этому некий предел стал Договор между СССР и США 1972 года об ограничении систем противоракетной обороны. Весной 2002 года Договору исполнилось 30 лет и, к великому сожалению, как раз накануне юбилея Соединенные Штаты Америки в одностороннем порядке заявили о выходе из него.

Понять степень опасности такого шага сегодня, осмыслить ситуацию, складывающуюся в этой военно-технической области знаний помогают отдельные публикации в периодической печати России, книга «Российская система противоракетной обороны (прошлое и настоящее – взгляд изнутри)», 1994 г., документально-художественное произведение Григория Кисунько «Секретная зона. Исповедь генерального конструктора», 1996 г. и увидевшие свет книги последних лет: «Меч и Щит России. Ракетно-ядерное оружие и системы ПРО», 2007 г. и «Щит России. Системы противоракетной обороны», 2009 г.
Однако эти малотиражные (как правило, до 1000 штук) источники могут оказаться недоступными для большинства неравнодушных граждан в России, странах ближнего и дальнего Зарубежья, интересующихся данной проблемой.

Кроме того, взять на себя ответственность ознакомить читателя с историей создания отечественной ПРО и заключения Договора между СССР и США об ограничении подобных систем заставляют меня три причины:
- во-первых, в числе участников мне лично пришлось пройти важнейшие этапы создания практически всех отечественных систем ПРО (проведение комплексных научно-исследовательских работ, участие в проектировании, рассмотрение проектов, монтаж и настройка аппаратуры и оборудования и, наконец, участие в конструкторских испытаниях и проведение государственных испытаний с последующей сдачей в эксплуатацию и постановкой на боевое дежурство) - от лейтенанта, инженера-испытателя, до полковника, руководителя уникальным научно-исследовательским испытательным Управлением полигона, созданного для проведения работ в этом направлении;
- во-вторых, такой род войск как войска противоракетной и противокосмической обороны (ПРО и ПКО) долгое время существовал за завесой секретности и незнаком широкому кругу читателей;
- в-третьих, я с глубоким уважением отношусь к Региональной общественной организации «Ветераны полигона ПРО», принимаю посильное участие в ее работе и уверен, что моя статья на сайте Организации окажется соответствующей его направленности и в какой-то степени поможет желающим разобраться в перипетиях еще одной из сторон современной политики.

Развертывание работ в области ПРО в СССР оказалось привязанным к первым сведениям о завершении испытаний, начале производства и подготовке к постановке на вооружение США баллистических ракет. Письмо в Центральный Комитет КПСС, подписанное в 1953 году начальником Генерального Штаба и шестью маршалами Советского Союза, гласило: «В ближайшее время ожидается появление у вероятного противника баллистических ракет дальнего действия как основного средства доставки ядерных зарядов к стратегически важным объектам нашей страны. Но средства ПВО, имеющиеся у нас на вооружении и вновь разрабатываемые, не могут бороться с баллистическими ракетами. Просим поручить промышленным министерствам приступить к работам по созданию средств борьбы против баллистических ракет» (Г. Кисунько «Секретная зона»).

В это время СССР уже располагал невиданным до этого оборонительным оружием - автоматизированной системой С-25, предназначенной для борьбы с самолетами агрессора. Вокруг Москвы было развернуто 56 зенитно-ракетных комплексов этой системы. Интенсивно шла разработка новой перебазируемой противосамолетной системы С-75. Однако решение научных и практических задач уничтожения воздушных целей нисколько не означало появления научно-технической определенности в проблемах построения средств и систем ПРО.

Головные части баллистических ракет (ГЧ БР) всех типов по своим габаритам были в 5-20 раз меньше истребителей, не говоря уже о стратегических бомбардировщиках. Отсюда их «радиовидимость» представлялась ниже самолетной более чем в 100 раз. Скорости полета были выше самолетных в 5-15 раз. Даже эти поверхностные сведения уже требовали создания принципиально новых радиолокационных средств с высоким энергетическим потенциалом, позволяющим обнаруживать головные части на таких удалениях от обороняемых административно-политических центров и других объектов, чтобы можно было успеть за незначительное подлетное время предпринять защитные меры. Высокие скорости полета стратегических ракет вызывали необходимость придания радиолокаторам способностей непрерывного устойчивого их сопровождения и таких точностей измерения координат, о которых в то время приходилось только мечтать. Все это определяло и жесткие требования к ракетным перехватчикам – противоракетам, к их скоростям, высотам действия и маневренности.

В целом поставленная задача создания систем ПРО отличалась такой сложностью, что целый ряд ведущих ученых и конструкторов выражали полнейший скептицизм, считая данное направление работ бессмысленным.
В то же время, небольшой коллектив специалистов конструкторского бюро КБ-1, отдела 31, участвующего в разработках системы С-25, возглавляемый Кисунько Григорием Васильевичем, включился в, казалось бы, бесперспективную разработку.

Г.В. Кисунько, в это время 35-летний ученый-электродинамик, которому было суждено в последующем стать Генеральным конструктором систем ПРО, родился в Запорожской области, закончил школу в г. Мариуполе, а затем физико-математический факультет Луганского педагогического института. Кандидатскую диссертацию он блестяще защитил накануне войны. Воевал в войсках ПВО. К началу работ в области ПРО Кисунько или «ГВ», как с любовью и уважением называли его между собой единомышленники, защитил докторскую диссертацию, обладал широкой эрудицией, талантом конструктора, приобрел богатый опыт совершенствования первых образцов отечественной радиолокационной техники и создания сверхвысокочастотных устройств радиолокационных станций противосамолетной системы.

Двухлетняя напряженная работа возглавляемого им коллектива в сложных условиях неверия и даже враждебного отношения к нему его непосредственного руководства, считавшего, несмотря на указания «сверху», работы по ПРО никчемной затеей, мешающей выполнению главных задач КБ-1, оказалась достаточно плодотворной. В результате была сформирована концепция построения боевой системы и начального этапа исследований, предусматривающего создание и испытание полигонного экспериментального образца с целью отработки принципов нового оружия.
Совещания и коллегии в Миноборонпроме, возглавляемом тогда Д. Ф. Устиновым, личные беседы с ним ГВ, встречи с военачальниками, доклады о состоянии работ убеждали высшее руководство в реальности и перспективности разворачиваемой разработки, несмотря на ее небывалые масштабы.

1956 год стал переломным в создании систем ПРО. В феврале вышло Постановление ЦК КПСС о работах по ПРО. Специальное конструкторское бюро по тематике ПРО (СКБ-30) во главе с главным конструктором Кисунько Г.В., все-таки появившееся по решению министра в рамках КБ-1 в конце предыдущего года, встретило новый год эскизным проектом специальной радиолокационной установки для исследования радиолокационных характеристик баллистических ракет. В марте ими был представлен эскизный проект на экспериментальный образец системы ПРО – систему «А». А уже в августе 1956 года Совет Министров СССР подписал постановление, конкретизирующее исполнителей и сроки проведения работ. Определился состав полигонного образца. Он включал:
- главный командно-вычислительный центр (ГКВЦ) с центральной инди¬каторной станцией (ЦИС), оснащенный современной цифровой вычислительной машиной (ЦВМ);
- радиолокационные станции дальнего обнаружения (СДО) двух типов, позволяющие обнаруживать и завязывать траектории всех баллистических целей, входящих в их сектора на больших дальностях и передавать их для последующего уточнения координат и уничтожения; они обладали гигантскими неподвижными антенными системами с электрически перемещающимися в пространстве лучами, мощными радиопередатчиками и высокочувствительными приемниками;
- три радиолокатора точного наведения (РТН), каждый из которых имел по две большие подвижные параболические антенны с узконаправленными «игольчатыми» лучами для сопровождения баллистических ракет и наведения противоракет на головные части;
- радиолокационная станция вывода противоракеты (РСВПР);
- станция передачи команд на противоракету (СПК);
- пусковая установка противоракеты;
- противоракета с осколочно-фугасной боевой частью (В-1000);
- радиорелейная система передачи данных, обеспечивающая обмен информацией между всеми средствами и главным командно-вычислительным центром (СПД «Лютик»).

СДО должна была автоматически обнаруживать баллистическую цель на дальностях 1200-1500 км, выдавать целеуказания радиолокаторам РТН, которые по этим данным также полностью автоматически захватывали и сопровождали ее. На основании их измерений автоматически формировался старт противоракеты, которая выводилась на необходимую траекторию с помощью РСВПР и СПК, а затем захватывалась и сопровождалась РТН. Полученные данные по координатам положения противоракеты и цели в пространстве позволяли вести автоматическое управление их сближением и осуществлять точно рассчитанный подрыв боевой части противоракеты. Все происходило без вмешательства человека.
Заказчиком создания полигонного образца системы «А» выступало 4-ое Главное управление Министерства обороны, возглавляемое Героем Советского Союза Байдуковым Георгием Филипповичем, известным по беспосадочному перелету через Северный полюс в США с В.П.Чкаловым.

В том же памятном 1956 году, не ожидая подписания Постановления Совета Министров, была выполнена рекогносцировка и на широких просторах каменной пустыни Казахстана Бетпак Дала, территория которой была отчуждена под полигон ПРО (Государственный научно-исследовательский испытательный полигон Министерства Обороны – ГНИИП №10 МО СССР), полным ходом двинулось строительство объектов системы и жилья для офицерского состава. Военным специалистам предстояло стать инженерами-испытателями и инженерами-исследователями при вводе и отработке средств и систем ПРО. Они были хозяевами системы, участвовали в ее разработке в СКБ-30, изучали на заводах-изготовителях аппаратуры, а на полигоне на их плечах лежали основные заботы по монтажу и настройке аппаратуры, реализации компьютерных программ и обработке информации, по анализу результатов, подготовке рекомендаций на очередные этапы ввода и испытаний, а также, по выполнению функций Заказчика. Представители организаций-разработчиков приезжали на полигон в командировки на 2-3 месяца, бывало до полугода, и уезжали либо совсем, либо на перекомандировку. А они, офицеры-испытатели, здесь жили и жили, в основном, создаваемой системой.

В 1957-1958 годы стали возможными и развернулись уникальные экспериментальные работы с наблюдением баллистических целей и с пусками противоракет, а вскоре «задышала» и система «А» в целом. Радиолокаторы впервые в истории «увидели» ракеты и сопровождали их в полете.

Начиная с первых экспериментов, пересеклись интересы разработчиков баллистических ракет и создателей средств ПРО. Для отработки принципов построения радиолокаторов в реальных условиях, для изучения характеристик ГЧ БР использовались первые ракеты Сергея Павловича Королева, такие как Р-2 и Р-5. В свою очередь, создателей ракет здесь интересовали любые трудности, которые возникали у создателей ПРО при радиолокационном сопровождении ГЧ БР и при отработке воздействия БЧ ПР на головные части с целью их поражения. Образно говоря, мы (участники разработки ПРО) «играли» с ними (участниками разработки ракет) в «русских и американцев».

Можно без всяких преувеличений сказать, что созданный в конце 50-х годов прошлого века полигонный образец системы ПРО представлял собой уникальный электронно-компьютерный ракетный комплекс. По сегодняшним оценкам специалистов, такая система могла появиться только в 70-е годы. Но вопреки всем прогнозам она была реально создана уже тогда, в 50-е годы! Ее масштабность и технический уровень поражали не только тех, кто впервые знакомился с системой, но, как не странно, и всех нас, являющихся участниками ее создания.

В 10-15 км от ГКВЦ размещались радиолокаторы дальнего обнаружения баллистических ракет; на удалении 170-260 км базировались радиолокаторы точного наведения, располагаясь вокруг условного обороняемого объекта по окружности радиусом 60 км; в 100 км размещалась стартовая позиция противоракеты В-1000 и радиолокатор ее вывода.
Такая большая пространственная разнесенность радиолокаторов, кратковременность всех процессов от обнаружения баллистических целей до уничтожения головных частей требовали объединения всех средств в единую информационно-командную систему, функционирование которой могло быть только полностью автоматическим, а значит рассчитанным на использование мощных компьютеров (а это 50-е годы ХХ века!!), реализующих программно-алгоритмические решения задач обнаружения, сопровождения, прогнозирования полета БР и ее ГЧ, формирования команд на смену режимов работы средств, старта ПР-перехватчика, его вывода, наведения и подрыва его боевой части. Сердцем этой большой полностью автоматической системы являлась электронно-вычислительная машина М-40, разработка которой принадлежала главному конструктору, создателю первой отечественной ЭВМ, академику Лебедеву Сергею Алексеевичу. В возглавляемом им тогда Институте точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) разрабатывался и первый программно-алгоритмический комплекс управления системой «А».

Под стать грандиозности научно-технических задач построения полигонного экспериментального образца системы «А» были и задачи ее ввода и испытаний, решаемые благодаря высоченному энтузиазму всех участников работ, от гражданских представителей предприятий и организаций оборонной промышленности, отрывающихся от дома в постоянные командировки в этот секретный уголок Казахстана, до военных инженеров-испытателей, живущих с семьями в тяжелых условиях еще только строящегося жилья и в крайне суровых климатических условиях.
Трудно себе представить, какое количество электротехнического, электронного, спецтехнического и энергетического оборудования, металлоконструкций грандиозных антенн, вышек и аппаратуры радиорелейных стаций, линий электропередач и водоснабжения подлежало доставке за сотни километров по каменистой пустыне, затем монтажу, стыковке и настройке! Сколько тысяч кубометров бетона предстояло заложить во все стройки радиолокационных средств, стартовых и технических позиций для противоракет, в дороги с твердым покрытием для их транспортировки. Сюда следовало бы добавить обустройство всех полигонных трасс полета ракет и противоракет средствами наблюдения и эталонных измерений, создание систем передачи данных и единого времени и т.д., и т.п.

Пройдя через все этапы этих работ, сопровождающихся доводками, автономными настройками и проверками в процессе комплексных испытаний, экспериментальная система «А», созданная под руководством Генерального конструктора Кисунько Г.В., 4 марта 1961 года впервые в мире и в истории военно-технических знаний осуществила перехват и поразила противоракетой В-1000 с осколочно-фугасной боевой частью головную часть баллистической ракеты Р-12, Генеральным конструктором которой являлся Королев С.П. Далее продолжались новые испытания и экспериментальные исследования на системе «А», осуществлялись новые перехваты ГЧ БР. Но 4-ое марта 1961 г стало исторической датой, когда на практике с блеском было опровергнуто скептическое мнение о том, что система ПРО – «такая же глупость, как и стрельба снарядом по снаряду».

Последующая история движения мысли и технических достижений в направлении создания, испытаний и постановки на боевое дежурство системы ПРО оказалась тесно связанной с дальнейшим совершенствованием баллистических ракет. Конструкторы последних пришли к выводу, что головную часть необходимо защищать, так как опыт работ по ПРО показал, что уничтожить ее уже не представляло проблемы. В последующие годы на ГЧ БР начали наносить радиопоглощающее покрытие, конструировать их так, чтобы существенно снизить радиолокационную видимость. Головные части БР в полете стали сопровождать имитирующие их характеристики ложные цели-ловушки. Баллистические ракеты оснащались несколькими ГЧ, называемыми теперь боевыми блоками, которые разводились в пространстве, нацеливаясь на разные обороняемые объекты.

Государственный научно-исследовательский испытательный полигон ПРО превратился в основное предприятие не только для экспериментальной отработки средств ПРО, но и для испытаний разрабатываемых ракетостроительной промышленностью комплексов средств преодоления ПРО. «Игра» в «русских и американцев» продолжалась на более высоком уровне знаний и совершенства конструкторской мысли. В результате была дана путевка в жизнь многим ракетным комплексам Сухопутных войск, целому ряду систем для оснащения атомных подводных лодок ВМФ.

В 1972 году были проведены Государственные испытания первой очереди боевой системы ПРО для обороны такого административно-политического центра как г. Москва. Вводимая система по решаемым задачам и вложению средств многократно превышала аналогичные показатели, реализованные для полигонной экспериментальной системы «А».
Дальнейшее развитие средств ракетно-космического нападения вызывало необходимость еще больших затрат на очевидные доработки вводимой боевой системы и, особенно, на новый виток научно-практического поиска решений возникающих задач по территориальной противоракетной обороне страны в целом.

Важно отметить, что такая же картина разработок и совершенствования средств ПРО, начало которых относится к 1957 году, характеризовала с рядом своих особенностей и военно-промышленный комплекс США. Ими была проведена разной степени отработка элементов (радиолокаторов, противоракет) систем «Найк-Зевс», «Найк-Х», «Сентинел», «Сейфгард». На противоракетном полигоне, для которого в США был избран аттол Кваджелейн, велись боевые стрельбы противоракетами и исследования характеристик баллистических ракет в реальном полете. Однако, к созданию боевого варианта системы противоракетной обороны эти работы так и не привели. Повторить результат, достигнутый в СССР 4 марта 1961 года, т.е. поразить ГЧ БР осколочной боевой частью, американцы смогли на 23 года позже, только в 1984 году.

Решая те же проблемы, отслеживая через разведку наши достижения, в США понимали, что логика дальнейшего развития ПРО это – территориальные системы, к решению научно-технических проблем создания которых СССР подошел вплотную. С другой стороны, в 1972 году уже нельзя было не принять во внимание то, что в ближайшее время первая советская система ПРО будет принята на вооружение и поставлена на боевое дежурство. И это происходило наряду с очевидными серьезными достижениями СССР в области ракетного оружия. Компенсировать такой рывок Страны Советов могли только новые усилия США в создании национальной ПРО и в совершенствовании своих средств преодоления ПРО. Нужна была передышка в разорительнейшей гонке вооружений. Это понимали и в СССР, и в США, что и послужило причиной приезда весной 1972 г в Москву Президента США Р.Никсона и подписания наряду с Временным соглашением об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ) Договора между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны.

В число основных договоренностей сторон входило ограничение возможностей систем ПРО обороной одного района, ограниченного радиусом 150 км. Для советской системы ПРО в качестве района базирования Договором был установлен такой административно-политический центр как г. Москва, для американской – база ракет «Минитмен» - Гранд Форкс.
Кроме этого, общее количество противоракет на боевых позициях и на полигонах в сумме не должно было превышать 100. Ограничивались конкретными значениями энергетические характеристики радиолокаторов. Радиолокационные системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) разрешалось базировать только вдоль государственных границ договаривающихся сторон. Договором запрещалось приспосабливать противосамолетные средства для решения задач ПРО, а главное – использовать космос в тех же целях.

Нужно сказать, что в последующем СССР безупречно выполнял все положения договора 1972 года, хотя американская сторона достаточно часто через комиссию, контролирующую действия сторон, выступала с теми или иными претензиями.

Например, на основе разведданных, полученных через свою спутниковую систему, США «сосчитали» мемориал - пусковую установку с первой противоракетой В-1000, установленные на полигоне рядом с административными сооружениями объекта - в память о событии 4 марта 1961 года, за сверхнормативную ПУ. Нам пришлось уничтожать другую пусковую установку, чтобы сохранить этот символ труда и конструкторской мысли.

Другой характерный случай претензий был связан с тем, что во время испытаний новых средств преодоления ПРО в процессе пусков баллистических ракет к экспериментальному изучению их характеристик в ином частотном диапазоне в научных целях была подключена радиолокационная станция системы С-200. Разведка США зафиксировала факт ее выхода в эфир одновременно с пуском баллистической ракеты, что послужило поводом американским специалистам считать проведенный эксперимент «запрещенными испытаниями средств ПРО». После обращения администрации США в Министерство иностранных дел СССР попытка объяснить, что нарушение фактически отсутствовало, оказалась безрезультатной - пришлось просто отказаться от планируемых научных исследований.

Более драматичным было нашумевшее обвинение СССР в нарушении Договора по ПРО, связанное со строительством под г. Красноярск радиолокационной станции системы предупреждения о ракетном нападении. В итоге станция была законсервирована, а колоссальные затраты на ее создание оказались напрасны.

Насколько мне известно, встречных претензий о нарушении указанного Договора Советский Союз не выдвигал.

Прошло много лет после описанных событий. В СССР была принята на вооружение первая система ПРО г. Москвы «А-35», затем прошла ее модернизация «А-35М». Были созданы войска противоракетной и противокосмической обороны. Развернулись работы по созданию новой более совершенной системы, которые потребовали несоизмеримо больших материально-технических ресурсов, чем предшествующие. Но, двигаясь проторенным путем от эскизно-технического проекта к полигонным испытаниям составных частей и от них – к боевому образцу, уже в 1989 году эта высокоинтеллектуальная система «А-135» сменила свою предшественницу. Ее головной объект многофункциональный радиолокатор «Дон-2Н» поражает воображение и сегодня своей внешней фантастичностью. Этого оказалось достаточным для американской прессы, чтобы назвать его в своей печати «восьмым чудом света».

Но и с вводом новой отечественной системы ПРО в условиях уважительного отношения к имеющимся договоренностям нельзя было решать и не была решена задача, возникшая уже в первые годы работ по ПРО - создание территориальной противоракетной обороны.

Первое слово в этом направлении сказали США, выступив в марте 1983 года с программой, так называемой, стратегической оборонной инициативы (СОИ), направленной на создание ПРО территории Соединенных Штатов Америки.
Основу такой системы должны составить высокоэнергетические лазеры, пучковое оружие, противоракеты (включая многозарядные) с обычными и ядерными боеголовками, электромагнитные пушки и т.п.

Имея опыт создания наземных систем ПРО, не трудно представить, в какую пучину военных расходов могут быть ввергнуты государства – участники предлагаемого «соревнования». В то же время, согласно статье V Договора по ПРО 1972 года стороны обязывались «…не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного и космического базирования», а статья I предписывала «…не создавать основу для территориальной противоракетной обороны».

Уже тогда (1983 г) американская администрация предлагала СССР отказаться от Договора по ПРО. Но тем самым устранялся механизм сдерживания гонки ядерных вооружений, с чем нельзя было согласиться.
В те годы Советский Союз последовательно добивался соблюдения Договора, несмотря на постоянные попытки США любыми путями «забыть» его или хотя бы ограничить его существование временными рамками. Если в течение определенного таким образом времени США и были согласны не выходить из Договора, то хотели бы продолжать работы в рамках СОИ с испытаниями компонентов ПРО космического базирования.
СССР, будучи готов к некоторым ответным действия, все-таки настаивал на отказе от экспериментов в космосе и переводе работ в плоскость научно-технических исследований.

Окончательного решения фактически принято сторонами так и не было. Вялотекущие обсуждения по ПРО были заслонены другими международными договоренностями, подписанными сторонами и планирующимися к подписанию. Такими же отвлекающими стали события, связанные с развалом СССР, сменой президентов США и России, с декларациями о завершении «холодной войны» между нашими странами и с ослаблением государств бывшего Союза в экономическом и военном отношении.

В 2001 - 2002 годы Соединенные Штаты Америки почувствовали себя единственной державой мира, способной диктовать свою волю, свой порядок тем странам, которые входили «в зону их национальных интересов».
Но и мир за эти годы не стоял на месте. В целом ряде стран появилось ракетно-ядерное оружие, серьезной опасностью стал международный терроризм.

Начало XXI века не смогло закрепить тенденцию к окончанию военного соревнования государств. В этом смысле новый век начался с одностороннего выхода США из Договора об ограничении систем ПРО. Основания – прежние, но в иной исторической обстановке. США готовы вложить колоссальные средства, чтобы надежно, по их заверениям, защитить свою страну от ракетно-ядерных посягательств любого террориста, в число которых могут входить государства, отнесенные теми же США к государствам-изгоям. Сегодня это - названные Президентом США КНДР, Иран, Ирак. Кто следующий?

Как показывает опыт последних лет, даже не обладая желаемой территориальной ПРО, США уже присвоили себе право на «обезоруживающий удар», который вынашивала военная доктрина 50-х годов. Достаточно вспомнить все военные вмешательства на рубеже смены столетий. Противоракетная перспектива, как им кажется, должна была бы закрепить это положение в будущем. Однако, и события 11 сентября, и целый ряд других не менее серьезных «аргументов» заставляют усомниться в том, что все так и будет. Выполнит ли система ПРО космического базирования желаемое назначение? Будут ли США со щитом?

Скорее всего, нет!

Во-первых, потому, что на пути создания противоракетных систем космического базирования еще сохраняется внушительный ряд настолько серьезных и нерешенных проблем военно-технического характера, что решение их в обозримом будущем, по моему мнению, не представляется возможным.

Во-вторых, средства преодоления противоракетной обороны также не остановятся в своем развитии и поэтому достижение абсолютной эффективности ПРО – несбыточная мечта. Кроме того, не следует не принимать во внимание и то, насколько изменился мир, насколько он стал более тесен, насколько ближе друг к другу стали народы и государства, насколько возросли взаимные связи и взаимная обусловленность всех мировых процессов. Не приведет ли стремление быть со щитом к тому, что сама жизнь человечества будет поставлена под сомнение?

Ветеран полигона,
кандидат технических наук,
полковник Л.А.Белозерский

Тема статьи: